Змея в изголовье - Джей Макайрин

Телефон в руке Тайлера говорит срывающимся голосом, но ему приходится сделать над собой усилие, чтобы отбросить прочь обрывки видений и включить сознание.

– Тадао, это ты?

– Я. – Голос собеседника звучит глухо и недобро.

– Что-то случилось?

– Идиотский вопрос, я что, поехал в Диснейленд, мать его! Беседовал с патологоанатомом. Он мне с подробностями, разве что без упоения, рассказал, какие именно жизненно важные органы повредила револьверная пуля и почему эти повреждения несовместимы с жизнью. Будто я не видел отца мертвым на полу в гараже. И знаешь, так говорит, говорит… будто песню поет! Потом увидел, что я уже в бешенстве, решил пилюлю макнуть в кленовый сироп. Знаете, говорит, ваш отец был очень здоровым человеком, по состоянию внутренних органов мог бы еще лет тридцать протянуть. Вот так вот. Мне тут на мозги капают, когда я тело забирать буду, а этот урод рассказывает, как он еще долго прожить мог.

– Прости его. Как говорится, профессиональная деформация сознания, – тихо проговорил Логан.

– Как я ему не сделал профессиональную деформацию черепа, до сих пор поражаюсь! Но с ним не поспоришь – Фудзивара Акира мертв! И мне уже никогда не удастся наладить с ним отношения. Еще утром я думал, что не хочу этого, а теперь знаю, что не могу, даже если бы захотел больше жизни.

– В любом случае молодец, что сдержался. Только разборок с копами нам не хватает.

– Да, коп очень хотел со мной поговорить, но я сказал, что у меня шок и что сейчас не лучший момент. Да только у самураев не бывает шока. Во всяком случае, из-за смерти. Я просто обязан отомстить, а ты обязан мне помочь.

– Я не отказываюсь от своих слов. Мы непременно найдем убийц. Но постарайся меня услышать: у хранителя лепестка и его помощника особая миссия. Мы сводим на нет попытки неведомого зла вторгнуться в наш мир. И это очень важно.

– А мы, значит, пограничный кордон? – Голос в трубке звучал резко и отстраненно.

– Можно сказать и так.

– Тогда послушай меня, пограничник. Пока ты там отдыхаешь, кто-то совсем рядом готовит большую гадость. Они не взяли ни «Ролекс», ни бумажник – все осталось на месте. А забрали только каменный стебель. Так что дело о смерти моего отца – совершенно необычное дело. Соображаешь, о чем я говорю? Мы тут в одной лодке.

– Да, я понял. – Тайлер встал с кровати и начал одеваться, удерживая плечом телефон. – Через полчаса встречаемся на 7-й авеню возле Карнеги-холла.

– Хорошо, буду ждать там.

Тайлер отключил связь.

– Кора, ты можешь вывести меня через пожарный выход?

– Да, конечно. – Девушка нехотя, пуговичка за пуговичкой, застегнула накрахмаленную форменную блузку. – Мы еще увидимся?

– Непременно, – быстро, пожалуй, чересчур быстро для правдивого ответа сказал Тайлер.

И девушка с тайным сожалением поняла, что если их встреча и состоится, то она будет случайной, возможно, не в этом десятилетии, а может, и не в этой жизни.

– Не хочешь встречаться с полицией?

– А зачем мне с ней встречаться?

– У тебя есть основания ее избегать?

– Это добрая традиция всех «рыболовов» на протяжении сотен лет, не я ее завел.

Девушка открыла дверь номера и кивнула, маня его за собой.

– Спускайся по лестнице, выход на продуктовый склад. Двери склада заперты изнутри на защелкивающийся замок.

– Спасибо, милая. – Тайлер притянул нечаянную подругу к себе и поцеловал ее в губы.

– Не надо, – отстранилась Кора.

«Рыболов» бросился вниз по лестнице, и Кора со вздохом проводила его взглядом.

На углу 12-й авеню Тадао резко нажал на тормоз. Выскочивший из-за поворота алый, будто пожар, «Chevrolet Corvette Stingray» развернулся прямо перед капотом «Астона», чудом не въехав ему в бок.

– Да что ж за день такой?! – процедил Фудзивара Тадао, втайне мечтая, чтобы руль в его руках превратился в рукоять катаны, с помощью которой он бы воззвал к разуму придурков, ездящих по городу как бог на душу положит. Между тем «Corvette» сбросил скорость и замер у входа в один из модных бутиков. Из машины стремительная, как атака гремучей змеи, выскочила девица в синем платье-футляре средней длины, не скрывающем совершенных контуров ее фигуры. Совершенных не в понимании нетрадиционно ориентированных модельеров, а таких, что заставляют мужчин оборачиваться и долго мечтательно глядеть вслед. Черная грива волос развевалась за спешащей в бутик хозяйкой алой машины. Тадао едва успел разглядеть ее лицо, вернее, подметить восточные черты: что-то такое в духе «Тысячи и одной ночи». «Дочь какого-нибудь шейха», – подумал Фудзивара, продолжая свой путь.