Крадущаяся тьма - Линн Флевеллинг

Наконец Эйруал со вздохом сказала:

— Знаешь, несколько недель назад случилось кое-что довольно странное.

— И что же именно? — пробормотал Серегил, с ленивым удовольствием разглядывая ее темную кожу, контрастирующую с его собственной, и поглаживая бедро женщины.

— У нас появился новый посетитель, мне незнакомый. Он был хорошо одет и умел себя держать, но по манере говорить, а главное, по виду его рук я сразу определила, что он не из высшего общества — простолюдин, на которого свалилось богатство и который решил поразвлечься. Ты знаешь людей этого сорта.

— Но он был хорош собой, широкоплеч и пах честным трудом, — поддразнил Эйруал Серегил. — Замечательное приобретение. Не позвать ли нам его сюда?

— Как будто я соглашусь делиться тобой с кем-нибудь! Должна признать, что сначала я им заинтересовалась, хотя в конце концов он оказался совсем обыкновенным. Нет, я думаю, тебя больше заинтересовало бы то, что у него в карманах, а не то, что у него в штанах.

— Вот как? — Серегил вопросительно поднял бровь, но не стал торопить рассказчицу. Она всегда получала удовольствие от обстоятельных описаний.

— Он разбросал одежду по всей комнате, так что потом, когда он захрапел

— а это, должна тебе сказать, произошло чересчур быстро. — я решила поприбраться. Вот тут-то, когда я подняла его кафтан, из него и выпало письмо. Лента с печатью держалась плохо, так что я решила заглянуть в него. Парень, правда, скоро зашевелился, и мне пришлось быстренько сунуть письмо обратно, но я успела узнать почерк, не говоря уже о печати.

— Ах ты моя умница! И чьи же они были?

— Благородного генерала Зиманиса.

— В самом деле? — Зиманис был недавно назначен смотрителем строительства военных укреплений в Нижнем городе. — Откуда ты знаешь, что это не была подделка? Эйруал игриво провела пальцем по животу Серегила. — Зиманис — один из моих лучших друзей, как тебе прекрасно известно. Два месяца назад он так разошелся, что со всего размаху стукнул рукой, на которой носит перстень с печатью, о спинку кровати — вот ту самую, что позади тебя, — и отколол кусочек от камня. Очень маленький кусочек на самом-то деле, но он поднял из-за Него такой шум! Совсем испортил мне настроение. Скол слегка портит отпечаток перстня, хотя дефект такой маленький, что никто его и не заметил бы. Да только я знала, что искать; печать на том письме было самая настоящая. Что ты обо всем этом думаешь?

Серегил обхватил ладонью ее полную грудь, словно чашу с вином, и почтительно поцеловал.

— Я думаю, что на твоем месте поискал бы способ узнать, где в случае надобности найти этого твоего любовника. Эйруал с самодовольным вздохом теснее прижалась к нему.

— На улице Парусинщиков в Нижнем городе. Дом с красно-белым карнизом. Зовут его Рител, он высокий белокурый парень с роскошной бородой, очень даже привлекательный.

— Так ты думаешь, что этот твой посетитель не должен бы иметь в своем распоряжении письма генерала Зиманиса? Эйруал покачала головой:

— Начнем с того, что письмо было адресовано адмиралу Нирейдиану. Я никогда не встречала адмирала, но готова спорить на месячный заработок, что у него на руках не оказалось бы свежих мозолей, а ногти не были бы грязными.

— Не говоря уже о светлой бороде, — пробормотал Серегил, вспоминая человека, рядом с которым сидел во время церемонии Скорбной Ночи. Нирейдиан тогда еще говорил о поручении царицы — организации флотилий каперов.

— Зиманис такого парня близко к себе не подпустил бы, не говоря уж о том, чтобы писать ему письма. — Эйруал искоса бросила на Серегила лукавый взгляд. — Вот я и подумала, что твой приятель Кот может заинтересоваться.

— Пожалуй, может.

— Давай я расскажу ему все сама, — начала приставать женщина — не в первый уже раз. За прошедшие годы неуловимый Кот из Римини для многих стал легендарной фигурой, и Серегилу завидовали из-за его предполагаемой близости со знаменитостью.

Серегил медленно покрыл поцелуями грудь Эйруал.

— Я ведь уже говорил тебе, любимая, он совсем не то, что ты думаешь. Он противный замухрышка, половину жизни проводящий в сточных канавах.

— В прошлый раз ты говорил, что он горбун, — поправила Эйруал, наматывая на палец прядь его волос.

— И горбун тоже. Поэтому-то он и старается не попадаться никому на глаза, уж очень он отвратителен. Одни только прыщи чего стоят…

— Ни слова больше! — рассмеялась Эйруал, признавая поражение. — Иногда я думаю, что Кот — это ты сам, а все эти россказни выдумываешь для отвода глаз.

— Я? Гуляю по сточным канавам и развлекаю скучающих аристократов? — Он прижал женщину к постели, делая вид, что разъярен. — Ты только представь меня лазящим по крышам!

— Вот именно! — выдохнула Эйруал и захихикала. — Ты весь город держал бы в страхе!

— Плохо же ты обо мне думаешь, девочка моя. Есть только одна вещь, на которую я стал бы тратить столько усилий.

— На что, позволь спросить? Серегил ухмыльнулся:

— А вот я сейчас тебе покажу.

Свеча уже почти догорела, когда Серегил выскользнул из постели красавицы.

Эйруал сонно пробормотала:

— Побудь со мной еще, любовь моя. Мне без тебя холодно.

Серегил бережно накрыл ее одеялом и поцеловал.

— Сегодня я не могу остаться. А завтра ты получишь миленький подарочек.

— Ну что ж, тогда согласна. — Она улыбнулась, снова засыпая. — Если там будут рубины, я, пожалуй, прощу тебя.

— Рубины, договорились.

Серегил быстро оделся и задул свечу. Бесшумно закрыв за собой дверь, он направился к комнате Мирриции в том же коридоре.

Серегилу пришлось постучать несколько раз. прежде чем ему ответили. Наконец Мирриция слегка приоткрыла дверь и выглянула, недовольно насупившись.

— Он спит, — сообщила она, запахивая халат.

— Как нехорошо с его стороны. — Серегил протиснулся в спальню мимо женщины. Алек спал, раскинувшись на спине, с выражением усталого блаженства.

«Похоже, ему все-таки удалось получить удовольствие», — подумал Серегил со смесью гордости и зависти, оглядывая перевернутую вверх дном комнату.

Не обращая внимания на явное неудовольствие куртизанки, Серегил наклонился над юношей и потряс его за плечо. Алек сонно приподнялся, пробормотал что-то игривое и попытался уложить Серегила в постель рядом с собой. Когда его пальцы коснулись шерсти плаща вместо нежной кожи, которая, вероятно, ему мерещилась, юноша наконец проснулся.

— Что ты тут делаешь? — воскликнул он, садясь.

— Мне очень жаль. — Серегил улыбался, скрестив руки на груди. — Я понимаю, я не вовремя, но появилось дельце, в котором мне может понадобиться твоя помощь.