Лепестки камелии - Мария Сакрытина

Впрочем, они всё равно смотрели в пол.

Да, ещё одна «прелесть» жизни наследного принца — он никогда не остаётся один. Даже в уборной.

Серьёзно, это кошмар.

Местное купание стало для меня не меньшим кошмаром. Я даже вспомнила, что дома просто стягивала с себя пижаму (розовую в цветочек), вставала под душ, делала его контрастным и только тогда кое-как просыпалась. Здесь всё было иначе. Сначала — встать ровно, дождаться, пока служанки меня разденут. Совсем, догола. Потом залезть в огромную деревянную бадью с тёплой водой, тоже с лепестками роз — и всё это под пристальным наблюдением человек десяти, включая испускающего лучи ненависти Йуя. Тут же следует вымыться, точнее, дать слугам натереть меня чем-то мылким и ароматным. Это не было ужасно лишь по одной причине — я ещё спала. В отличие от принца я-то точно не жаворонок…

Но бадья оказалась лишь прелюдией, настоящим купанием стал бассейн. Очень. Горячий бассейн. Правда, на свежем воздухе — в саду принца, конечно, за ширмами. Я сидела в этом бассейне по грудь в воде и медленно умирала — сердце билось часто-часто, грудь словно тисками сдавило. И? Сколько ещё я ложна мучиться? Сколько купался принц? С таким сердцем — вряд ли долго.

Всё, с меня хватит! Чёртово сердце принца, как можно жить с таким в двадцать пять? Врождённый порок, или его высочество себя довёл? Если второе, то каким образом?

Старательно себя контролируя (а потому слишком порывисто), я повернулась, поднимаясь на корточки. И чуть не столкнулась лбом с Йуем.

— Ваше высочество? — Мне показалось, что его голос дрогнул. — Что-то случилось?

Я выпрямилась — а Йуй нет — и забралась на бортик. Чёртова подводная ступенька, опять о неё стукнулась!

Кто-то из служанок, старательно глядя в землю, поспешил ко мне с полотенцем. Я запоздало догадалась, что нужно поднять руки, а не вытираться самой. Благо служанка оказалась проворной, а я после горячей ванны снова хотела умереть. Сердце, голова — как этот принц вообще жил с таким здоровьем? А врачей тут что, нет? Или нездоровье принца — тайна? Если да, то почему?

И тут в бассейн что-то — пульк! — упало. Краем глаза я успела заметить, как Йуй пытается это схватить. Потом мы снова встретились глазами, и камердинер выпрямился.

В бассейне вскипела вода.

А потом покраснела.

И пошла пеной. Синей.

Я молча смотрела на эту инсталляцию, стараясь не подать вида, что удивлена. А вдруг здесь это нормально?

Но вытиравшая меня служанка замешкалась и открыла от удивления рот. И другие тоже, почётным караулом выстроившиеся у дорожки — они все смотрели на бассейн. Удивлённо и испуганно.

Хм.

Я взглянула на Йуя. Тот уставился было в пол, но я всё смотрела и смотрела — пока меня одевали.

Наконец Йуй отмер.

— Простите меня, господин, — сказал он, склонив голову. — Я забыл добавить ароматное масло в вашу воду.

Я бы решила, что так и нужно, если бы не служанки — выслушав ответ Йуйя, они переглянулись. Почему-то мне не казалось, что они так делали каждый раз, когда камердинер что-то забывал. Или ему за это полагается наказание?

Но зачем тогда он пытался это «масло» схватить? Чтобы на следующий раз осталось? Слишком ценное? Судя по роскошной обстановке, принц не бедствовал.

— Накажите меня, господин, — добавил Йуй. Как ему наверняка казалось, смиренно, но мне слышалась всё та же ненависть.

Мда…

Я дождалась, пока на меня набросят накидку, и высвободилась из рук служанок. Они послушно отошли, а я направилась мимо Йуя к бассейну.

Вода по-прежнему пузырилась и пахла тухлыми яйцами. Какое-то странное ароматное масло.

Где-то я уже видела похожую сцену, в каком-то фильме…

Я поискала взглядом ветку, ничего не нашла — в траве даже палых листьев не оказалось. Ладно…

Накидку на мне служанки повязали узким белым поясом. Я — с трудом — его развязала и, не обращая внимания на косые взгляды и обомлевшего Йуя, макнула в воду.

Пояс зашипел и обуглился — так, будто я его слишком горячим утюгом погладила. Ну очень горячим.

— Ничего себе ароматное масло! — вырвалось у меня.

Йуй (как мне показалось, в отчаянии) закрыл глаза и ткнулся лбом в пол. А потом выдохнул:

— Убейте меня, господин!

От неожиданности я выронила пояс. И он тут же растворился в воде, пены стало ещё больше.

Что за убойный состав был в том флаконе? Серная кислота? Что-то сильнее? Наверняка.

А чему я, собственно, удивляюсь, думала я. Знала же, что принца пытались убить. Император вчера говорил про покушение. Но чтобы так… Это жуткая смерть.

И от понимания, в какой я опасности, у меня тряслись руки и колени. Руки я спрятала за спиной, а колени под одеждами было не видно.

Йуй сжался, когда я подошла к нему. Он же с самого начала собирался меня убить, подумала я. Может, не вылить в воду весь пузырёк, сделать что-то, чтобы на него не подумали? Или он, как камикадзе, сам не хотел оставаться в живых?

Я понимала, конечно, что держать при себе Йуя опасно. Попробовал убить один раз, попытается снова.

Но я смотрела на него у моих ног и…

Я просто не смогла послать его на смерть.

Не смогла.

— Вставай, — отступив, сказала я. Чуть не добавила «пожалуйста», но вовремя спохватилась. Ясно же, что принц со слугами не церемонился.

Йуй повиновался, даже взгляд поднял — такой ненавистью меня облил, аж мурашки побежали!

Так, глядя ему в глаза, видя эту ненависть, я как могла мягко (голос ещё непривычный) попросила:

— Больше не приноси мне это масло. Оно мне не нравится.

Йуй оцепенел. Служанки тоже.

Я улыбнулась, но это не помогло. Они все изображали изваяния и словно чего-то ждали.

Я тоже ждала. У меня живот уже минут десять как крутило. Серьёзно, кормить меня тут будут?

Поэтому я от души потянулась (у принца что-то хрустнуло), зевнула и громко спросила:

— А завтрак когда? Я есть хочу.

Тут они все ожили, словно по щелчку пальцев. Будто куклы под рукой кукловода. Йуй повернулся к служанкам, подал какой-то условный знак, и половина из них бросилась продолжать меня одевать, а другие поспешили обратно в комнату. Я надеялась, что готовить еду.

— Господин, последует ли наказание? — снова обратился ко мне Йуй.

Я не сразу ответила — не специально, просто пыталась сосчитать количество накидок, в которые меня заворачивали. Пять? Семь? Больше?

— Какое наказание? За то, что ты забыл масло? Оно всё равно мне не понравилось. Забудь.

Видали? Я уже образцовый принц. Даже голос смогла сделать ровным — вроде как ничего и не случилось.