Дары ненависти - Яна Горшкова

«Держи, – говорила мать и совала в руки Джоне расшитую бисером подушечку. – Ты чувствуешь? Ты слышишь? Ты видишь?»

И надеялась, что дочь не увидит, не услышит и не почувствует, то бишь не станет такой же, как она сама, – проклятой, шуриа, Третьей. Но однажды августовским вечером Джона легла спать, а проснулась уже в сентябре. Проснулась настоящей – чувствующей неощутимое, слышащей беззвучное и видящей незримое – шуриа. И узнала, что этой подушечкой прапрабабка задушила прижитого от чужого мужа ребенка.

С родичами по отцовской линии вообще «повезло». Алэйа Янамари разве только поедом друг друга не ели из века в век. Удавленный младенчик – цветочки, с ягодками дело обстояло еще лучше. Зато усадьба, десяток раз перестроенная, стоящая на фундаменте древнего замка, была живой, в том сокровенном смысле, как это понимают только шуриа. Призраки, духи, голоса, видения – скучать маленькой Джоне они не давали никогда. С ними было веселее, чем со сводными сестрами, и безопаснее, чем с единокровными братьями. Во всяком случае, поначалу.

– Курьер, миледи! – гаркнул Юкин из-за двери так, чтобы у леди Джоны осталось лишних полминутки в запасе.

Привычка, выработанная столетием безупречной службы, – вот что это такое. Госпожа – женщина вдовая, одинокая и может себе многое позволить, так зачем же ставить ее в неудобное положение?

Курьеру вряд ли дали глоток воды хлебнуть с дороги, а сразу же направили к хозяйке. Он с такой завистью смотрел на недопитый чай, что Джона сжалилась над парнем.

– Пакет на стол, и ступайте на кухню, Винз. Я распоряжусь, чтобы вас покормили.

– И в баньку бы…

– За кого вы меня принимаете, Винз? Разумеется.

Белокурый полукровка принимал ее за шуриа – опасную женщину, отмеченную самой Смертью, хитростью и колдовством избежавшую казни, ловкую бестию. Ну и пусть.

– Счастливо оставаться, миледи.

Лучше бы он не видел, как графиня Янамари умеет пользоваться ножом для резания бумаги. В одно легкое, сильное и точное движение – раз! И нет никаких препятствий между леди Джойаной и ее будущим. Бумага все-таки удивительная, почти волшебная вещь. Терпит все, что угодно, даже тяжелые руны ролфи, даже словесный яд диллайн. А еще из достаточно ровного и квадратного куска можно сделать летающую фигурку. Из писем придворных сплетниц они получаются лучше всего и могут долететь из одного конца кабинета в другой – с дивана в камин. А еще говорят, что курица не птица. Глупости, куры о двух ногах и двух руках пишут удивительно легковесные послания.

Избавившись таким образом от половины корреспонденции, Джона приступила к изучению важных писем. Вскрывала осторожно, вчитывалась внимательно.

Лорд Джафит подробнейшим образом описывал последние новости. С предположениями и выводами, с изложением проверенных фактов и возможных последствий. И ничего хорошего графине Янамари он не сулил. Заговор Лердена Гарби разворошил застойное болото столичной жизни и вывел императора из себя. Седьмого, к слову, синтафского владыку за последние полстолетия. Ну разве не позор?

Атэлмар Восьмой сам взошел на трон в результате переворота. Ему ли удивляться? Было это пять лет назад, Джона как раз родила Идгарда и в столь интересном мероприятии поучаствовать не смогла. Очень жаль, очень жаль.

Следующее послание, от госпожи Бетико, графиня перечитала дважды. В нем сообщалось, что дом Лердена выставлен на продажу, как это принято делать с имуществом государственного преступника, и уйдет с молотка на публичном аукционе через несколько дней. Причем покупатель должен присутствовать лично. Открыто купить дом лорда Гарби Джона не могла. Тив Херевард не такой дурень, чтобы у него под носом провернуть столь опасную сделку. Компрометирующие документы, имевшиеся в распоряжении Лердена, которые он умудрился спрятать, могли утянуть на дно весь нынешний высший свет. А если эти бумаги окажутся у Джоны…

Ух! Аж ладошки вспотели от открывающихся перспектив.

Графиня зажмурилась по-кошачьи, разрешая себе редкое удовольствие – помечтать. Например, об императорском троне. А почему нет? Ну почему? Вернуть утраченное тысячу лет назад, войти в Санниву… нет, в древнюю Солнечную Диллзу победительницей спустя столько веков после того, как отгремели все битвы. А там пусть травят хоть крысиным ядом!

И словно сон в руку… Надо же! Письмецо с далекой родины. О том, что оно с Шанты, догадаться могла только Джона, и то лишь исключительно по корявому почерку господина Тиглата. Считалось, что с островом нет никакой связи. И, как это водится у родин и прочих отечеств, для полного счастья им не хватало сущей мелочи – денег. Лучше в золоте, но и ассигнации конфедератов подойдут.

Если сесть и посчитать, то экстравагантное приданое маменьки влетало гордой наследнице в кругленькую сумму. А с другой стороны, кто же еще станет финансировать борцов за свободу и независимость, если не их… Именоваться принцессой Джоне не позволяла совесть. Какие у этих горцев короли могут быть? Голозадые и полудикие повелители бесплодных скал, нищих долин и тощих стад. Это даже не смешно. Просто папеньке Джойаны очень хотелось, чтобы его последняя пассия – одна из полудюжины дочек кланового вождя, на которую лег его горячий глаз, – называлась принцессой Шанты, и он напел в ухо Атэлмару Шестому, заодно подсказав идею, как прибрать остров вечного раздора между Империей Синтаф и Ролэнси к ручонкам. Элишва потом вспоминала, как во время коронации едва со смеху не померла. Смеяться она перестала, когда узнала, что семейство ее поголовно вырезали пришлые пираты в подозрительно одинаковых мундирах.

Господин Тиглат вышел на Джону несколько лет назад, когда она так внезапно овдовела. И хотя в тот момент графиню Янамари заботили совсем иные проблемы, она нашла в себе силы посочувствовать далекой исторической родине материально. Не глядя подписала чек, с ходу очаровав повстанца нежеланием вдаваться в подробности. Шанте нужны ружья, чтобы выбить из форта на скале Шила гарнизон подлых захватчиков-ролфи? Так купите столько, сколько вам требуется.

Вторые по-прежнему сидели в форте, невзирая на усилия господина Тиглата со товарищи, а деньги Янамари шли на всякие забавные стреляющие штуки. Регулярные отчеты, по крайней мере, выглядели очень убедительно. И всем было хорошо – Шанта, если верить вождю по-встанцев, сражалась, Джона честно помогала сородичам, шилский форт стоял нерушимо, а в воды пролива между Шантой и материком отваживались сунуться лишь имперские фрегаты, и то не поодиночке.

Джона небрежно черкнула в чековой книжке сумму вдвое меньше испрашиваемой. И пусть господин Тиглат порадуется.

Не давал покоя аукцион. В Санниву придется ехать, причем ехать срочно. Возможно, недвижимость удастся тайно перекупить или еще каким-то образом договориться с новым хозяином. В самом крайнем случае влезть без спросу под покровом тьмы, а дом сам расскажет шуриа про все свои тайны.

Решено! Мы едем на аукцион.

Самым нижним лежал узкий, замысловато сложенный конверт серого цвета. Три совиных пера и одно имя. Аластар.