Я стану твоей королевой - Дэлия Мор

Я шла по коридору, прижимая к груди учебники, которые выспались из сумки, совершенно случайно порвавшейся. Аккуратно так, ровной линией, будто кто-то ножом разрезал. И вот шла я, никого не трогала, глотала обиду и молча злилась, потому что нельзя привлекать внимание. Нельзя привлекать внимание. Я, мать вашу, тихоня!

Мимо Мишель и компании я пронеслась словно ветер, пока не услышала, что она окликнула меня. Раздался громкий и заливистый смех. Я обернулась и постаралась улыбнуться, но, подозреваю, вышло из рук вон плохо. Королева Ланей собиралась устроить публичную порку, вокруг уже собирался народ. Зрителей у представления должно быть много.

— Что такое, Эверти? У тебя неприятности, да?

— Небольшое недоразумение. Не более того, — и я снова улыбнулась, глядя на злое лицо девушки. Она была красивой, тонкой и аристократичной, но глаза оставались жестокими и холодными.

— Видимо, у рода Эверти недостаточно средств, чтобы позволить своей наследнице покупать качественные вещи, — Мишель повела плечом. — Впрочем, не мудрено, если сама наследница больше похожа на кухарку. “В ягодной массу тонкой струйкой влить мед, растопленный на водяной бане…”

Мишель потрясла листом бумаги, на котором я написала рецепт пирога, смяла его в комок и бросила мне в лицо. Из толпы вышел Рейнол, он открыл рот, чтобы что-то сказать, но я его опередила.

— Не зря о вас говорят, как о куче баранов, Аделити, — я улыбнулась, призывая все воспоминания об этом роде. — Кажется, твой дед разбогател на продаже пряностей, а потом женился на женщине, которая носила бастарда герцога. Первенец, к сожалению, погиб в младенчестве вместе с матерью, но ушлый торговец успел получить титул. Герцог помог. За заслуги перед короной, так сказать.

— А твой род…

— Недостаточно богат, да. Но дело в том, что я его единственный представитель. Графиня Эверти, дочь женщины, спасшей целый город во время осады. И дочь графа Торрес, пятого в списке богатейших людей континента. И второго в королевстве.

— Эверти, — ко мне обратился Рейнол. — Зачем ты скрывала свое настоящее имя?

— Не скрывала. Я Микаэлла Эверти Торрес. Имею право использовать обе фамилии или любую из них на выбор. Если у внучки торговца больше нет ко мне вопросов, то я, пожалуй, пойду.

— Вопрос есть у сына солдата, — Гернод зло сжимал челюсти. — Происхождение, по-твоему, действительно так важно, что ты готова унижать за него других? Твоя мать героиня, твой дед служил короне много лет, а ты размениваешься на скандалы с глупыми девицами в коридоре академии. Больше похоже на дочь пастуха, чем на графскую наследницу.

— Не тебе меня учить, как распоряжаться титулами, — я вскинула подбородок. — Ты, кажется, король академии? И что ты сделал, будучи королём? Уверил всех в своём превосходстве? Затащил в постель красивейших девушек академии?

— Не пытайся разбудить мою совесть, повариха.

— Посмотрим, как ты заговоришь, когда повариха отнимет у тебя все, чего ты добился.

— Что, прости?

— Я стану твоей королевой, Рейнол Гернод.

Сразу после стычки в коридоре я сделала три важные вещи: отнесла ректору заявление о том, что желаю принять участие в выборах, написала отцу, что его мечта сбудется, и я попаду во дворец как маг, только для этого мне нужно выиграть дурацкое местное соревнование, и поэтому мне нужно больше денег и связь с тётей — наплевать, как он это устроит, но мне нужны её советы.

Лорд Торрес посетил дочь в тот же вечер, привёз с собой персональный ящик для писем, дорогостоящий артефакт, купленный явно у ведьм. Оставил деньги и номер такого же ящика тёти, потом хлопнул себя по лбу и отдал мне один из своих банковских перстней, пообещав, что на выходных заведёт мне свой и каждый месяц будет переводить туда такую же сумму, какую он мне дал сегодня. А это в пять раз больше, чем я получала раньше за три месяца! Я злилась, но прекрасно понимала, что папа сейчас хочет меня поддержать.

— Пап, прекрати, это соревнования за популярность в академии, а не предвыборная кампания кандидата в Совет. Мне не нужна агитационная программа, все получится само собой, я уверена.

— Ты не понимаешь, Микаэлла. Твой политический путь начинается именно сейчас. Твои однокурсники будущие высокопоставленные чиновники или их жены. Они должны сделать этот выбор сейчас и быть уверенными в нем всю жизнь.

— Я не говорила, что собираюсь заниматься политикой, пап, — я остановилась посреди парка, где мы прогуливались после того, как отец оставил мне свои гостинцы. — Это соревнование мне нужно только для того, чтобы щёлкнуть двух зарвавшихся богачей по носу. Они вздумали унижать мой род и память о маме. И это единственная причина, по которой я решила бороться за корону.

— Микаэлла…

— Хватит, пап. Хватит решать за меня, как правильно. Хватит пытаться навязать свои цели и планы. Я не хочу лезть в политику. Я не хочу становиться твоим очередным проектом, ясно?

Отец замер, глядя на меня пустым взглядом. Не понял. Не захотел услышать и понять, почему я не хочу принимать участие во всем этом настолько серьёзно. Для него любое соревнование — борьба за место под солнцем, для меня — игра. Таково наследие моей матери. Такова я.

Он уехал через час после разговора, оставившего во рту горький привкус разочарования, какой оставался всегда после общения с лордом Торресом.

Я пропустила первую пару и половину второй, решила на неё не идти вовсе, раз уж ректор лично выписал разрешение. Вместо этого я пришла в столовую, открыла блокнот с пометками папы по поводу выборов и погрузилась в чтение. Опытный политик и государственный деятель советовал начать именно с программы — нужно рассказать, чем я лучше других, что я собираюсь сделать. Далее провести агитацию, громкую, такую, чтобы все услышали моё имя.

“Ты использовала имя рода матери, чтобы не афишировать свое благосостояние. Сыграй на этом. Будь ближе к бедным, но не переступай черту. Люди любят странности и не любят откровенного презрения. Балансируй.”

Вообще совет “Балансируй” встречался в отцовском блокноте чаще всего. Он был уверен, что я легко пойму, что это значит. А правда в том, что я не понимала.

Закрыла блокнот и сунула в новую сумку. Тоже отец привёз. Простая, добротная и качественная. Видно, что дорогая, но вычурность не бросается в глаза.

“Балансируй”.

Да легко вообще!

Я фыркнула и только после этого заметила, что столовая наполняется студентами. Напротив уже сидел бессменный Алекс, стол Ланей возглавляла оскорбленная Мишель, которая как раз сканировала помещение в поисках жертвы. Её взгляд задержался на мне, я подарила ей милую улыбку и даже помахала ручкой. Взгляд от меня оторвали. Мысленно вместе с моей головой…

— По-моему, самое время сказать “Я же говорил”, — Алекс переставил половину еды из своего подноса в мой и тепло улыбнулся в ответ на мою кислую физиономию. — Серьезно, из тебя тихоня, как из меня Лань.