Черные крылья Бога - Дмитрий Лекух

А Жизель уже очень давно и безнадежно болел хоть и древней, но все-таки почему-то неизлечимой формой СПИДа, и терять ему было ну совершенно нечего.

Поэтому он не боялся никого.

А вот его боялись очень и очень многие.

Годом раньше, годом позже – какая, в принципе, разница для человека, который все равно знает, что приговорен.

Самое смешное, это продолжалось уже лет, как минимум, пятнадцать, и к тому, что он умирает, давно все привыкли.

Тем не менее, с ним старались не связываться даже самые крутые криминалы.

Так, чисто на всякий случай.

А то – мало ли что…

…Я кивнул знакомому охраннику и направился ко входу в бункер.

Веточка, засранец, это место слишком любил, чтобы я мог избегать данный отстойник.

Ну, а если уж приходилось посещать, то надо было и соответствовать.

Я вообще очень не люблю чего-то бояться.

А значит, иногда нужно делать так, чтобы все было ровно наоборот, и боялись именно меня.

Жизнь.

Будь она, сука такая, неладна.

К тому же, согласно древней шутке, все прекрасно знают, чем эта сволочь все одно рано или поздно заканчивается…

Но ничего тут уж не поделаешь.

Сплюнул, сделал морду кирпичом да двинул.

Делов-то.

Жизель, он хоть и отморозок, но далеко не дурак.

Прекрасно знает, что в этой жизни можно, а о чем даже лучше и не задумываться.

Он, конечно, очень крутой.

Но я, наверное, все-таки немного покруче.

Не сам по себе, разумеется…

Правда, на входе в сие небогоугодное заведение меня все-таки ждал один, но очень неприятный сюрприз.

У стальной двери, изображая из себя фейс-контроль, болтался здоровенный незнакомый детина.

С веселеньким, радикального розового цвета ирокезом и здоровенным крупнокалиберным обрезом, сочиненным, судя по всему, из какого то древнего штуцера.

– Ты, бэндик! – глаза юноши были полны жизнерадостного оптимизма и вполне себе идиотического превосходства. – Ты мне не нравишься, канай отседова!

Я, врать не буду, икнул.

Нет, ну не охренеть, а?!

Вот уж, блин, извините, – нечаянная радость нарисовалась…

…Я бы его, конечно, смял.

Как промокашку в далеком и не очень счастливом детстве.

Но прямо на левой груди у меня выразительно помигивало красненькое пятнышко лазерного прицела.

С такими аргументами умные люди не спорят, и я, пожав плечами, потихоньку направился к выходу.

– А ну, стой! – парень явно решил поглумиться. – Бумажник!

– Что бумажник?! – Я аж обомлел от подобного рода наглости.

– Ты! – радостно щерился пидорок. – Ты чо, не понял?! Ты живешь последние три секунды! Бумажник!!!

Я только плечами пожал.

А что делать?

– Держи…

Бросил бумажник и быстренько шмыгнул за угол.

Пока этот придурок не решился меня обыскать.

Вот тогда, скорее всего, было бы совсем худо.

А так пока перетопчемся…

…Прислонился к стене, отдышался, потряс башкой, нажал нужные кнопки на мобайле.

Надо, думаю, разобраться в происходящем.

Причем по возможности тихо, не привлекая ненужного внимания, – нам скоро на маршрут.

Но и спускать такое никак нельзя.

Засмеют.

А в моей нынешней работе слишком многое зависело от репутации.

Но все равно – сначала лучше просто поговорить, я почему-то так думаю…

– Приветик, Жизель, – шиплю в редкую по нынешним непростым временам трубку. – Тебе случайно не надоел твой найт на Автозаводе?

Там, на том конце эфирной волны, совершенно точно – сначала охреневают.

Но потом задумываются.

Этот номер вообще мало кому известен.

Мало кому.

Но не мне.

– Не по-о-онял… С кем честь имею? – голос у Жизели был, как всегда, до безумия манерен.

– Ну, – хмыкаю, – чести ты уже лет сорок как не имеешь. С тех пор как подставил свою тогда еще молодую задницу. Но это сейчас неважно. А важно то, что с тобою, пидор, говорит капитан. Помнишь еще такого?! Вот и хорошо. Что помнишь, хорошо. А все остальное – плохо. И в первую очередь – для тебя. Потому как я именно сейчас собираюсь кинуть объяву, что ты, жопа, в реале тянешь на ветеранов. Немедленно. И по всем доступным мне адресам. Как ты думаешь, сколько еще проживет после такой объявы этот твой любимый гадюшник?!

– Здравствуй, мой дорогой. Я не ослышался? Ты, случайно, не гонишь? – тянет гласные.

– Не ослышался, дорогой, – отключаюсь.

…Через пару секунд мобайл снова завибрировал.

На сей раз голос главного пидораса столицы был уже вроде как по-настоящему озабоченным.

И даже стал похож на мужской.

Что говорило, как минимум, о крайней степени беспокойства.

Уже результат…

– Я не понял, капитан, – волнуется. – Мы никогда не мешали друг другу жить. И ты никогда не говорил со мной таким вызывающим тоном…

– А в меня никогда не целились из здоровенной обрезанной дуры прямо у входа в найт, – хмыкаю. – Ни в один. И тем более, никогда не отбирали бумажник с моими личными бабками…

На том конце провода замолкают.

И, я так понимаю, – сглатывают.

Причем не то, что обычно…

– Эт-тт… Мудак!!! – За что люблю королей дна, так это за то, что они по-настоящему быстро соображают. – Ты же понимаешь, что это недоразумение, капитан! Чистая непонятка!!!

– За ошибки платят, Жизель! – сплевываю.

Минута молчания.

Потом наконец он решается.

– Я твой должник! – ревет прямо мне в ухо. – Отмени объяву!!!

Я морщусь.

А вот это, думаю, уже теплее.

Может, когда и пригодится…

– И что дальше? – хмыкаю.

– Я же сказал, что я твой должник! – орет. – Слово! А этого мудака, на входе, – дарю!

– Лучше верни бумажник, – щерюсь. – А это дерьмо можешь себе оставить.

Он только вздыхает.

Знает: придет время – спрошу.

– Понял, – смиряется. И снова расслабленность в голосе. – Спасибо, Гор, – мурлычет старый жирный котяра. – Лично мне всегда было жалко, что ты натурал…