Пятно - Павел Корнев

А ну как дефект отыщется? Трещина в каком-нибудь кристалле или ещё что-нибудь в этом роде? Не хотелось бы. Очень серьёзно в этом случае по деньгам подвинуться придётся. Разве что на хлеб и воду заработаю.

Да и сам Серёжа мне подгадить может. Скажет: «блок дефектный» и что делать? Забирать и кому-нибудь другому пристроить пытаться?

Не хотелось бы. И товар шибко специфический, и попробуй ещё нужную вещь на него выменяй. У нас тут бартер, мать его. Скупщики за счёт этого и держатся — у них на складах много чего заначено. Опять-таки никто подходящий на ум не приходит. Нет у Старика прямых конкурентов в окрестностях. Да и выкупает он подобные штуки на очень неплохих условиях обычно…

Почувствовав, что начинаю сам себя накручивать, я зажал сцепленные руки меж коленей и вновь откинулся спиной на стену.

Всё будет хорошо, всё будет хорошо.

Ну — всё, не всё, а блок точно рабочим окажется. В крайнем случае не окончательно убитым. Если за полцены сдать получится, уже хорошо. Да что там хорошо! Замечательно просто.

Зайцев вернулся, когда я сидел уже как на иголках. И что сразу бросилось в глаза — блок управления он принёс убранным в «пупырчатый» полиэтиленовый пакет, заклеенный скотчем.

Меня от такого зрелища, аж отпустило сразу. Не стал бы Серёжа так из-за куска горелой пластмассы суетиться, ох не стал бы.

— Ну и чего? — скривился явно раздосадованный самодеятельностью помощника Сергей Данилович. Ну да — теперь у меня хоть какая-то возможность для торга появилась. Больше теоретическая, конечно, но по крайней мере не в роли просителя выступать буду.

— Товар высший сорт, — будто не заметив гримасы шефа, отрапортовал Зайцев.

— В смысле? — не на шутку удивился скупщик.

— Блок рабочий на все сто. Кристаллы не повреждены, ячейки памяти тоже. Хоть сейчас ставь в «карапуз» и запускай.

— Уверен? — не разделил оптимизма паренька Сергей Данилович. — Сам сможешь защиту взломать?

— Ну, — даже растерялся Зайцев. — У меня оборудования нужного нет, но по обычным каналам…

— Свободен, — отпустил помощника скупщик и, глянув на меня, недобро прищурился. — А что же ты мне, Володя, лапшу на уши вешал?

— В смысле? — напрягся я, краем глаза заметив, как шагнул к двери заложивший руки за спину охранник.

— Обнуляется ячейка памяти при длительном воздействии отрицательных температур. Широко-известный факт, с этим не поспоришь. А значит, блок ты взял вовсе не из неразорвавшейся бомбы. Флаер сбитый нашёл или захоронку чью?

— Так говорю же: энергоячейка там грелась. Чуть пальцы не обжог, когда блок доставал! Вот и не перемёрз модуль памяти!

— Да? — задумался Старик. — И, правда, ты что-то такое говорил…

— Ну вот! — Я с облегчением перевёл дух и облизнул пересохшие губы.

— И где же тебе так подфартило?

— Пятиэтажка напротив Больницы скорой помощи. Там рядышком ещё новый дом воткнули.

Смысла скрывать эту информацию не было никакого. Стоимость оставшихся в бомбе поражающих элементов не шла ни в какое сравнение с ценой блока управления. Ради такой мелочевки Старик никого из своих парней даже гонять не станет. Если только мои слова проверить решит, но это вряд ли.

— Ладно, — кивнул Сергей Данилович и похлопал по пакетику с платой. — Ты цены знаешь, торговаться не будем. Федьками возьмёшь?

— Не возьму, Сергей Данилович, — отказался я. И куда мне, спрашивается эти федеральные ассигнации девать потом? Прогорю вчистую.

— Пять тысяч дам.

— Мне б харчами лучше.

— Ну как знаешь. — Старик задумался, явно не желая переплачивать, а потом вдруг предложил: — Может, «сахаром» возьмёшь? Мне тут отдали за долги партию. И выкинуть жалко, и дурью торговать принципы не позволяют.

— Сколько? — вновь облизнул я губы, едва не подскочив на месте.

— Да хоть коробок. Не жалко. Не думай, кристаллы чистые, для себя человек держал.

— Беру, — не раздумывая, согласился я.

Коробок «сахара» легко и шесть тысяч федьками потянет. А за чистые кристаллы дилер и все семь с половиной зарядить может. И пусть остаюсь без харчей, ерунда. Коробка месяцев на пять точно хватит. Одной головной болью меньше.

— Иди на склад, — отпустил меня Сергей Данилович. — Сейчас распоряжусь.

— Спасибо, — поблагодарил я скупщика, подхватил с пола рюкзак и выскочил в приёмную.

Коробок «Сахара»!

Нет, ну надо же! Целый коробок! Чистого!

В радостном предвкушении я вышел из приёмной в холл и, отмахнувшись от уже собиравшегося выставить меня на улицу Суворова, заскочил на склад. Точнее — небольшой тамбур, перегороженный бронированной дверью, в маленьком окошке которой как обычно маячила вечно-небритая физиономия кладовщика.

— Ты, что ли, Кузьменко? — уточнил явно маявшийся с похмелья бугай.

— Он самый.

— Держи. — И кладовщик протянул мне обычный спичечный коробок.

Я немедленно открыл его и принялся изучать содержимое. Крупные, отливавшие синевой кристаллы и в самом деле оказались не перемолоты; и пусть из-за этого объём был заполнен едва ли на две трети, зато и сомневаться в качестве товара не приходилось. Нет, сразу видно — «сахар» чистейший.

— Порядок? — заглянул мне через плечо ввалившийся на склад Сергей Зайцев.

— Порядок. — Я закрыл коробок и сунул его в карман.

— Смотри, если ещё что-нибудь подобное найдёшь, рады будем видеть, — вальяжно улыбнулся помощник скупщика и протиснулся к окошку. — Валерьяныч, открой. Дело есть.

— Обязательно, — кивнул я и вышел со склада.

— Забирай своё барахло и вали отсюда, — тут же поторопил меня скучавший в холле Макс.

Суворов куда-то запропал и, не став нарываться на неприятности, я быстро рассовал по карманам колюще-режущее и прошёл за решётку. Поднялся по крутой лестнице на улицу и лишь тогда позволил себе расплыться в довольной улыбке.

Прокатило! Нет, ну надо же — прокатило!

Коробок сахара, блин! Целый коробок!

Вот это повезло!

Закинув за спину рюкзак, я огляделся по сторонам и прислушался к давно уже ставшей привычной тишине мёртвого города. Потом решил не светиться лишний раз у дороги и зашагал в обход «Грота».

А то мало ли… Вот и машины на проспекте…

Додумать эту мысль я не успел. Только свернул за угол — и сразу наткнулся на трёх поджидавших там невесть кого парней в грязных спортивных костюмах.

Невесть кого? Или конкретно меня?!

— Ба! Какие люди! — расплылся в щербатой улыбке Круглый — вертлявый и худой как щепка парень лет двадцати пяти. — Кузьма, сколько лет, сколько зим!