Жена монстра - Галина Чередий

— Нет, не окей! — стукнула я по стеклу кулаком. — Ты издеваешься, что ли? Не смей меня бросать вот так!

Кто бы меня еще послушал.

— Я бы тебе тоже предложил, да не пойдет впрок, — заявил он и ушел, оставляя меня в полном офигее.

— Эй! Э-э-эй! Кто-нибудь! — замолотила я кулаками по преграде. — Помогите! Спасите! А-а-а! Кто-о-о нибу-у-удь!

Колотила я и орала без ответа минут десять. Затем открылась дверь и в комнату вошел мистер Мрачный брюнет. Увидев его, я, сама не знаю почему, притихла. Ну больно уж у него взгляд был тяжелым.

Он подошел вплотную к прозрачной стене и пялился на меня секунд тридцать.

— Трахалась с ним? — ошарашил он меня вопросом в лоб.

— Да кто ты такой, чтобы я перед тобой…

— Трахалась?

— Да, с утра до ночи, без остановки. Он ведь просто жеребец, — съязвила, теряя остатки терпения.

— Всего лишь сраный кошак. И ты мне брешешь.

Нет, ну каков наглец!

— О, ну если ты такой весь из себя ясновидящий, чего приперся ко мне с вопросами.

— Знать хочу. Ты вроде не выглядишь совсем уж дурой, обычным типом гуев. Как на него повелась?

Как-как, груз прежнего неудачного опыта и гребаные доводы разума врезали мне по заднице. Вот так и делай осмысленный взрослый выбор. Такого навыбираешь…

— Тебе-то что?

— Нужно знать. Вдруг они приемы завлечения меняют.

— А вы, стало быть, с этим боретесь? — ехидно ответила я. — И я должна преисполниться желанием вам помочь, и это после того, как ты собирался меня пристрелить, потом твой братец ткнул мне в сердце шприцом с не пойми какой херней, вы везли меня в багажнике, будто мешок картошки, обеспечивая синяками и шишками на каждом повороте, оба мне угрожали убийством и увечьями, а под конец меня еще и заперли, словно я дикий зверь.

— Прошу прощения за манеру езды. Не думал, что ты выживешь.

У меня аж слова кончились.

— Это все? Все, за что ты готов извиниться?

— Я не извиняюсь в принципе. Все, что случилось, — последствия твоей глупости. Но вожу я и правда так себе. Бесят человеческие правила.

— Человеческие? А вы, выходит, не люди? — нарочно прошлась по нему придирчивым взглядом с головы до говнодавов на высоком протекторе. Сейчас, когда он снял куртку, оставшись в одной черной футболке и изрядно поношенных серых джинсах в подозрительных бурых брызгах, стало еще более очевидно, какой он здоровый. Высоченный, даже без учета подошвы, плечи — не обхватишь, при этом поджарый, как чистокровный скакун в идеальной спортивной форме. Ну или грейхаунд-переросток, эдакое существо из одних мышц и при этом стремительное, созданное настигать, хватать… убивать даже. В его случае точно.

— Волхи, — уронил Гро, изучая меня в ответ.

— Кто?

— Потом поймешь. Я жду ответа на свой вопрос. Чем тебя зацепил гуй?

— Я отказываюсь сотрудничать, — демонстративно сложила я руки на груди, и Гро уперся взглядом в мои сиськи, причем и не думая это скрывать. — Не раньше, чем со мной начнут обращаться по-человечески.

— Абсурдное требование, учитывая, что ты больше не человек, — лениво, как нехотя, он поднял глаза, вернувшись к моему лицу.

Все же взгляд у него реально тяжелый. Это буквально физически ощутимо. Как если бы мне на плечи кто-то навалился, давя к земле и почему-то подталкивая к желанию опустить и глаза, и голову, подчиняясь. Ну нет уж!

— А кто?

— Хрен знает, что там Кай намутил и вышло ли у него хоть что-то, — дернул он пренебрежительно мощным плечом. — Но по факту ты сейчас зародыш самки гуя.

— Это что еще за гадость?

— Гадость, ага. — Смотри, аж чуть не обрадовался, закивал. — Будешь меняться изнутри до следующего полнолуния, а после него станешь верной секс-рабыней своего муженька, а заодно добытчицей жратвы для вашей мерзкой семейки. А знаешь, что жрут гуи? — Гро сделал паузу, видно, для усиления драматического эффекта. — Людей. Предпочитают сердца и печень. Исключительно здоровые. Сложновато найти в наше время, но ничего, на то эти уроды и заводят сразу побольше жен. Чтобы не голодать.

— Ты ведь сейчас эту чушь на ходу сочиняешь, да? — фыркнула я, закатив насмешливо глаза. — Запугиваешь меня. Зачем?

— И правда, зачем бы мне это? — оскалился он, и я залипла на его зубах. У мужика были клыки. Не длинные, но крупные и широкие. — Не много ли чести для той, кого, скорее всего, нужно будет прикончить уже через месяц?

— Да кто вам право дал приговоры выносить смертные?! — взорвалась я и шарахнула обоими кулаками по стеклу. — Вы кем себя возомнили вообще?

— Теми, кто не дает гуям заполонить собой все вокруг, например. Прикинь, как быстро может вырасти их численность, учитывая, что жен у каждого может быть до двенадцати голов, если все невесты удачно пройдут трансформацию. И предохраняться они не утруждаются. Так что ежегодно рожают целую толпу новых ублюдков, которые уже лет через двадцать пять создадут свои семьи. И так до бесконечности.

— Я отказываюсь во все это верить, ясно? — Нашел идиотку, читает он мне тут лекции по биологии мифических существ! — Это что, продолжение все того же дебильного квеста? Так вот, я отказываюсь и дальше принимать в нем участие, ясно? Выпускайте давайте и имейте в виду, что я намерена отсюда сразу пойти в клинику и сдать кровь, чтобы узнать, чем вы нас травили. А потом — к копам, заявлю на ваш психованный бардак, и пусть разгонят к чертовой матери.

— Ясно, ошибся я. Ты все-таки дура, — пожал плечами мошенник и грубиян.

— А ты — хам и больной на голову, выдумывающий всякую ахинею. Открывай давай меня!

— Имя? — потребовал он, но я забила и, глядя с вызовом, указала на дверь своего аквариума.

— А ведь я могу тебя пытать, — небрежно бросил он, покачнувшись с пятки на носок.

— Да за что?!

— Не за что, а почему. Ты умудрилась не ответить ни на один мой вопрос и только вытягивала информацию из меня. Так не пойдет.

— Не пойдет запирать меня, как какого-то непристроенного щенка в зоомагазине, и втирать всякую чушь, — разозлилась я окончательно.

— То есть собственным глазам ты не веришь? — указал он на мои руки, упертые в прозрачную преграду между нами.

— Ай! — Я отшатнулась назад, увидев опять вылезшие когти. Затрясла бешено кистями под злой смех Гро.

— Ага, потряси сильнее, отвалятся небось. Можешь откусить даже попробовать, вместе с руками. К утру, правда, новые отрастут.

— По-твоему, это смешно? — взбесилась я, и голос вдруг сломался, став басовитым рычанием.

Офигев, я зажала ладонью рот, вспоров при этом когтем собственную щеку и чуть не лишив себя глаза. Полилась кровь, я врезалась лопатками в гладкую стенку и сползла по ней вниз. Стало страшно. И жалко себя. Слезы брызнули сами собой. Отрицать очевидное больше не выходило. Но и принимать все в качестве новой действительности было чересчур.