Железный цветок - Лори Форест

– Ей здесь не место! – возмущённо восклицает Айрис. – Разве можно доверять гарднерийцам или альфсигрским эльфам?

От такого заявления я внутренне ощетиниваюсь, однако Лукреции – тоже гарднерийке – хоть бы что. Кое-кто, наверное, и рад бы держаться подальше от гарднерийцев, но Лукреция – один из лидеров Сопротивления, и у Айрис просто нет выбора…

Тьерни поворачивается к Айрис и пытается разрядить обстановку:

– Я понимаю, тебе нелегко, но, если мы последуем твоему совету, моя семья окажется в смертельной опасности.

Однако Айрис, похоже, сегодня не в настроении внимать доводам рассудка.

– Скажи, Эллорен, твой Лукас опять придёт угрожать нам? Пугать малышку Ферн?

Я прекрасно помню, что тогда произошло, и мне совестно поднять глаза на Айрис и Ферниллу. Особенно стыдно перед поварихой.

– Нет… не придёт, – срывающимся голосом отвечаю я. – Никто не придёт…

– А почему она носит нашу одежду? – не унимается Айрис.

Я действительно предпочитаю тёмно-коричневые юбки и блузки из простой домотканой материи, к которым привыкла с детства. На кухню я всегда одеваюсь как можно проще, приберегая изысканные шёлковые наряды, подаренные тётей Вивиан, для уроков и официальных мероприятий.

– Айрис, вынужден тебе напомнить, что Эллорен – наша соратница, – вежливо, но твёрдо произносит Джулиас. – Моё мнение на этот счёт тебе известно.

Айрис прожигает меня гневным взглядом.

– Никакая она не «наша»! И никогда не будет! Только выпендривается, хочет, чтобы все на неё смотрели, а нам от этого только вред!

Айвен успокаивающе накрывает ладонью её руку:

– Не кипятись. Эллорен нам не враг.

– Айвен! Неужели ты не видишь?! – Горящие глаза Айрис будто заглядывают в самые потаённые уголки моей сути, знают о тёмных силах моей бабушки, дремлющих во мне до поры. – Ты забыл, кто она и откуда?! Кто её предки? Она опасна!

Выплюнув последние слова, как жестокое оскорбление, Айрис срывается с места и выбегает из комнаты. Бледдин следует за ней.

Меня будто толкнули лицом в грязь… Айвен смотрит на меня сочувственно и на этот раз открыто. На мгновение всё вокруг исчезает, мы остаёмся вдвоём, только вдвоём, и я чувствую отголоски той нежности, которой так ненадолго окутал меня Айвен давным-давно.

Только на мгновение… и снова всё возвращается на свои места. Бросив на меня последний напряжённый суровый взгляд, Айвен выходит из кладовой. За ним по очереди следуют остальные.

– Эллорен, задержись на минутку, – просит Лукреция. – Мне нужно с тобой поговорить.

Тьерни тихонько шепчет, что подождёт меня в аптечной лаборатории, и послушно уходит. Лукреция, плотно затворив деревянную дверь, пристально разглядывает меня через очки в золотистой оправе.

– Не знаю, отдаёшь ли ты себе в этом отчёт, Эллорен, но твои отношения с Лукасом Греем могут оказаться очень важными для нашего дела.

Лукас… Мне вдруг становится очень неуютно.

– В гвардии к нему прислушиваются, а его взгляды можно назвать умеренными, – поясняет Лукреция. – Возможно, есть шанс ещё сильнее повлиять на его мнение.

Вот это новости! Лукаса можно перетянуть к нам?! Похоже, Лукреция умеет читать мысли, потому что отвечает на невысказанный вопрос.

– Это только вероятность, Эллорен, – охлаждает мой пыл Лукреция, – он лишь возможный союзник. Не забывай об осторожности, когда встретишься с ним. С такими магами не шутят. И всё же… мы давно за ним наблюдаем. В последнее время Лукасу несколько раз выносили взыскание за неподчинение приказам. Он отказывался выполнять указы Фогеля о жестоких наказаниях за отступничество.

– Лукас ослушался Фогеля, и ему ничего не сделали?

Как тут скрыть удивление!

– Лукас очень сильный маг. Фогелю нужна его помощь. Потому верховный маг и прощает ему выходки. Но это до поры до времени.

Похоже, я знаю, о чём меня сейчас попросит Лукреция. И мне это заранее не нравится.

– Ты не раз упоминала, что не желаешь обручаться с Лукасом, – продолжает Лукреция. – И всё же… не стоит пока отказывать ему окончательно. По крайней мере не сейчас. Понимаешь?

Я неуверенно киваю.

– Если Верпасия падёт, наместником новых гарднерийских земель станет Лукас Грей. Ты должна выяснить, во что он верит и есть ли хоть малейшая вероятность убедить его не подчиняться гарднерийскому Совету магов.

Какой интересный поворот!

– Вы действительно считаете, что Лукас может перейти на нашу сторону? – с искренним удивлением спрашиваю я.

– Да, – кивает Лукреция, заговорщически сверкнув глазами.

Мне вдруг хочется поделиться с ней одним странным наблюдением.

– Я не знаю, как это объяснить… но мне всегда хочется говорить Лукасу только правду, – вздыхаю я.

Лукреция серьёзно обдумывает мои слова.

– У вас общие сильные магические линии, – предполагает она.

– Я почти не владею магией. У меня первый уровень – я свечку-то зажечь не в состоянии, – горько качаю я головой.

На этот раз у Лукреции готово объяснение.

– Ты путаешь наличие волшебной силы и способности ею управлять. Если ты не можешь зажечь свечу, это означает, что ты не умеешь правильно пользоваться волшебной палочкой, только и всего. Это умение само по себе не придёт. А вот магические линии с возрастом, как правило, крепнут, и очень сильно.

Я часто думаю о моих магических линиях. Такие есть у всех гарднерийцев, и, когда мы взрослеем, магия движется по этим воображаемым каналам быстрее. Различают линии земли, воды, воздуха, огня и света. И с тех пор, как я ношу кулон из снежного дуба, подарок Лукаса, мне кажется, я чувствую в себе отголоски магии. Непроизвольно сжав кулон, я снова ощущаю всплеск жаркой волны.

– А вы чувствуете ваши магические линии? – осторожно спрашиваю я.

Мне говорили, что у Лукреции четвёртый уровень, она маг водной стихии, но женщинам не положено носить серебряные нашивки на мантии, потому подтвердить эти слухи я никак не могу.

– Да, – отвечает она. – Моя магия всегда со мной. Иногда она бушует во мне, как океан, а порой это лишь ручейки, струящиеся по линиям магии. Однако других линий – воздуха или огня – я в себе никогда не ощущала. А у тебя есть особая тяга к земле?

– Мне необходимо касаться дерева или деревьев, – киваю я. – А дотронувшись до деревянного предмета, я вижу, чувствую, из какого именно дерева он сделан.

Не совсем к месту я вдруг вспоминаю образ чёрного обугленного дерева, который возник у меня перед глазами, когда я целовала Лукаса.

– Когда я с Лукасом, мне кажется, что его земные линии очень сильны. И его линии будто тянутся к моим, пробуждают их.