Дети сектора - Виктор Глумов

Пришлось рыбкой нырять под следовательский стол – автоматная очередь прошила сумасшедшую, несколько пуль пробило стекло. Росс поднялся возле Кошкина и вытаращил глаза: грудь и живот Лены заливала кровь, но секретарша продолжала идти, пуская розовую пену.

Сержант привалился к двери и, перемежая «отче наш» матом, вставлял патроны в магазин. Следователь методично разряжал обойму: три в грудь, контрольный в голову. От каждого выстрела женщина вздрагивала, но не останавливалась.

Росс засмеялся и потер ладонями щеки. Это неправда! Это какой-то дурацкий розыгрыш! На самом деле у женщина под одеждой – пакеты с краской! Ну не может человек остаться на ногах после, минимум, десяти выстрелов!

Человек ли?

Бред, сон, розыгрыш! Росс здесь, в хрустальном шаре здравого смысла, а эти шуты – вовне. Их движения плавны и неестественны. И дырка во лбу дамочки ненастоящая. Пора просыпаться, Росс!

Сержант справился с автоматом и разрядил обойму в секретаршу. Она наконец пошатнулась и рухнула.

Хрустальный шар треснул и брызнул осколками. Росс стоял возле стола следователя и не врубался в происходящее. В коридоре орали, визжали люди, грохали выстрелы.

– Что происходит? – прохрипел он.

– Они… там… по-повсюду, – захлебываясь дыханием, тараторил сержант – совсем мальчишка, рыжий и всклокоченный, его оттопыренные уши алели ломтиками помидоров, темно-желтые глаза выкатились, как у пекинеса, и держались, казалось, на честном слове.

Кошкин ошалел и замедлился. Даже говорил он тихо, неторопливо:

– Кто – они?

– Зо-зо-зо! – парень хватал воздух ртом, потом икнул и выдал: – Зомби! На-на-напали на отделение. На-на-надо прорываться.

В дверь ударили. Сержант уперся в пол ногами, спиной привалился к двери, закатил глаза, перекрестился и принялся читать молитву, его острый кадык дергался. Росс метнулся к парню, чтобы помочь, прислушался: больше никто не ломился, из коридора доносилось:

– Немедленно отпустите! Что вы делаете? Куда вы меня тащите?

Визжали женщины, кто-то матерился и стрелял из пистолета.

– Что делать будем? – обратился Росс к Кошкину. Тот сидел и раскачивался, упершись локтями в стол и сжав виски.

– За-за-за… – подал голос сержант. – Забаррикадируемся. Переждем.

Росс качнул головой:

– Нет. Надо прорываться. Они разделаются с людьми и возьмутся за нас. Мы долго не продержимся, тут даже воды нет. Кошкин, твою мать, хватит тупить!

Следователь вскинул голову: лицо у него было совершенно отрешенным, Росс даже подумал, что он тоже… Но Кошкин тряхнул головой и сделался прежним. Пришлось повторять:

– Бежим к выходу. У вас огнестрел – хорошо. Я вооружусь стулом и пойду на прорыв, а вы прикрывайте… Кошкин, холодное оружие есть? Хоть табельное, хоть… какое угодно.

– Нет, – ответил тот, заряжая «макарова».

– Не дайте им се-се-се… себя ранить… Заразить, – пробормотал сержант, заикаясь; он пунцовел, и веснушки на вздернутом носу проступали отчетливей.

– Вооружишься стулом, или мне послышалось? – спросил подобравшийся Кошкин.

Усмехнувшись, Росс взял стул за спинку и долбанул о стену, а потом доломал его на полу, выкорчевывая ножки. В итоге в его руках остались довольно длинные палки с гвоздями.

У выхода он помедлил, стараясь унять бешеное сердцебиение и восстановить дыхание. За его спиной сопели два его недавних врага. Пинком распахнув дверь, Росс выскочил в коридор и прижался к стене: два лейтенанта в форме куда-то волокли закованного в наручники сержанта – его второго конвойного. Тот сучил ногами и все пытался выяснить, куда же его волокут и что с ним собираются сделать. Остальные зомби… или сумасшедшие… или кто они там рассредоточились по кабинетам.

– Васильич! – заорал рыжий сержант и разрядил обойму в зомби.

– Идиот! – воскликнул Росс и побежал на выручку Васильичу, рассчитывая просто затолкать тварей в какой-нибудь кабинет и запереть там.

Дернул одну дверь – закрыто, вторую – тоже, третья распахнулась. Росс попятился, поманил зомби пальцем, бормоча:

– Сюда, сюда идите! Вот так, к проходу ближе… ну!

Когда они поравнялись с дверным проемом, Росс ринулся в атаку: ударом ноги в корпус отправил первого зомбака в кабинет, а второй распластался поперек коридора и, скалясь, пытался дотянуться до Росса окровавленными ногтями.

Кошкин и сержант подхватили Васильича и поволокли к выходу. Росс методично бил палкой в висок зомбаку, пока его команда не доберется до выхода.

Перепрыгнув через тело зомби, Росс рванул на улицу, замешкался возле раненого дежурного, того самого, что пропускал их в здание, осмотрел его: зомби разодрали полицейскому шею и повредили жизненно важные артерии.

– Прости, парень, – проговорил Росс и поднял валяющийся на полу автомат.

Полицейский дернулся и захрипел, закатив глаза.

Росс думал, что менты уже разбежались, но они ждали его. Даже Васильич, которому далеко за сорок, заглядывал ему в рот.

А он – что? Он просто пытался выжить, дотянуть до выхода. Он надеялся, что за дверями ментовки – прежний мир, сытый и спокойный. Это игровой квест, пройди его – и ты свободен.

Вот цель достигнута, но ничего не изменилось. Точнее, наоборот, изменилось все. Не ревела трасса, воздух был тягучим и терпким. Казалось, что даже ветер притих и затаился при виде них. Мотая опущенными головами, они шатались совершенно бездумно: вдоль дороги, по клумбам, некоторые топтались на месте.

Пухлый Васильич, освободившийся от наручников, и сержант синхронно крестились и бормотали, Кошкин щурился, кусая губу, словно собирался что-то сказать. Наконец он не выдержал и выдал:

– Всю жизнь мечтал, чтобы кто-то поставил раком этот долбаный мир, но что-то как-то я этому не рад. И вообще, это бред. Белка. Бухать меньше надо, старший следователь Кошкин!

Теперь Росс понял, чем еще воняло в кабинете следователя – перегаром.

Захихикал сержант; потом обвел улицу широким жестом и затараторил:

– Это ж… зомби! Твою мать, настоящие, ре-ре-реальные зомбаки!

Васильич посмотрел на царапины, покрывающие его руки, и сказал:

– Ну, парни, значится, крышка мне. Так-то. Укушенный я.

– Да ладно тебе, – отмахнулся Кошкин. – Вдруг это неправильные зомби… Господи, ну и чушь я несу! И вообще, этого не может быть, правда, подозреваемый?

– Теоретически – не может. Практически – оглядитесь. Короче, так: садимся в УАЗик и валим из города.

Васильич воспротивился, багровея шеей и щеками:

– Та ну! У меня семья в Мытищах, мне туда надо.

– Хрен ты туда проедешь, коллега, – ответил Кошкин, держа пистолет наготове, хотя они не нападали. – Туда и так обычно пробка, а в сложившихся обстоятельствах… Да и не факт, что твои не стали таким же, – Кошкин кивнул на зомби.