Разорванные узы - Джей Бри

Нокс насмехается надо мной.

— Я действительно удивлялся, как ты там выживала. Я предполагаю, что ты продавала себя, больше тебе нечего предложить. Мне придется дождаться результатов теста, прежде чем я завершу связь и получу от тебя то, что мне причитается.

Простите, что блять? Что ему там, блять, причитается?

Это помогает мне справиться с моими скорбящими узами, потому что я ни за что, нахрен, не позволю какому-то титулованному богатенькому Связанному говорить мне, что все, чего я стою, — это быстрый трах, чтобы завершить нашу связь и дать ему больше силы.

Чертовски маловероятно.

Я стискиваю зубы и пытаюсь говорить вежливо.

— Это предполагает, что я хочу, чтобы ты прикоснулся ко мне? Чертовски маловероятно, Дрейвен.

Ухмылка становится только шире.

— И как именно ты собираешься остановить меня, Связанная? Твой анализ крови не показал твоих способностей, что ты скрываешь от нас? Или ты бездарна и полная нахрен трата места?

Он только что… сказал, что собирается напасть на меня? Я собираюсь врезать ногой по его члену и покончить с этим, но его брат приходит на помощь.

Норт пододвигает ко мне через стол большой объемистый конверт, глядя на меня свысока.

— Этот телефон также должен быть при тебе все время. Если я позвоню тебе, ты возьмешь трубку. Если мне придется позвонить тебе во второй раз, придется чертовски дорого заплатить. Если ты не ответишь, я буду считать, что ты либо сбежала, либо была похищена, и я пошлю все ресурсы, находящиеся в моем подчинении, чтобы найти тебя. Это понятно, Фэллоуз?

Фэллоуз, как будто я одна из его подчиненных. Я говорю сквозь стиснутые зубы: — Поняла.

Нокс усмехается.

— Ты довольно покорна ему. Похоже, ты все-таки получишь связь, брат.

Мой взгляд возвращается к нему.

— Я не прикоснусь ни к кому из вас. Если вы попытаетесь тронуть меня хотя бы пальцем, то совершите преступление, и я с радостью встану перед Советом и скажу им, насколько сильно я не хочу никого из вас.

Габриэль резко встает и выходит, дверь за ним захлопывается. Я слишком чертовски зла, чтобы чувствовать себя плохо из-за этого, мое внимание полностью сосредоточено на Ноксе и его дерьмовом отношении.

Я не хочу, чтобы они прикасались ко мне, это выходит за рамки просто эмоциональных вещей. Я имею в виду, я не хочу, чтобы парни, которые ненавидят меня, пытались затащить меня в постель только для того, чтобы их способности усилились, но если мои способности усилятся?

Черт. Нет.

Абсолютно нет.

— Я вернусь завтра утром, чтобы отвести тебя в твою комнату в общежитии. В файле, который дал тебе Ноукс, есть все, что тебе нужно знать о твоей жизни сейчас. Прочти его, изучи и живи в соответствии с ним. Теперь для тебя нет другого пути, Фэллоуз.

Затем он встает, и двое других встают вместе с ним, выходят за дверь и плотно запирают ее за собой.

Я снова заперта в этой гребаной комнате.

И меня все ещё никто не покормил.

* * *

Я почти не сплю.

Кровать ужасно неудобная, пружины впиваются мне в спину, а тонкое одеяло не помогает мне согреться.

Утром приходит другая женщина, чтобы отвести меня в ванную, одежда, которую она мне дает, намного лучше, чем вчерашний кошмар спортивных штанов и толстовки. Есть чистое нижнее белье, платье и ботильоны. Мой желудок болит от голода, сухих крекеров со вчерашнего вечера было недостаточно, чтобы поддержать меня, и после ночи, проведенной в косе, мои волосы выглядят как беспорядок.

Хотя эта женщина немного приятнее. Она помогает мне с прической и даже подсовывает мне маленькую сумочку с косметикой.

Я улыбаюсь ей.

— Спасибо. Мне жаль, что тебе достались обязанности няни.

Она улыбается в ответ, слегка качая головой.

— Я не так уж сильно возражаю против этого. Я уверена, что Оливия вчера превратила это для тебя в кошмар.

Оливия, так вот как зовут эту сучку.

— Да, она была не очень счастлива со мной. Я не уверена, почему она так сильно меня ненавидит.

Женщина морщится.

— Она… влюблена в одного из твоих Связанных.

Упс. О, блять.

— Извини. Я знаю, тебе, должно быть, тяжело это слышать. Я не уверена, что Грифон когда-нибудь… отвечал взаимностью.

Грифон. Мой молчаливый, покрытый шрамами, в байкерских ботинках Связанный, который смотрел на меня так, словно я для него ничто. Как будто ему было все равно, вернусь я или нет.

Мне снова приходится игнорировать свои тоскующие узы, и, черт возьми, я надеюсь, что теперь это не будет обычным делом. Неужели мне всегда придется иметь дело с этой гребаной болью в груди из-за мужчин, которых я не могу иметь? Я думаю, что предпочла бы умереть. Я запихиваю это в свою грудь, все глубже и глубже, пока снова могу дышать.

— Спасибо, что дала мне знать. Я просто думала, что все в нашем сообществе ненавидят меня за то, что я соскочила. Я знаю, что это не… то, что случается часто.

Женщина, черт возьми, я должна спросить ее имя, она качает головой.

— Это случается нечасто, но… в конечном счете, это твое решение, если ты не хочешь завершить связь.

Я ухмыляюсь ей.

— Они чипировали меня, как бездомную собаку, это больше не мое решение.

Она опускает голову, явно испытывая дискомфорт от того, что сделало ее начальство, но не настолько, чтобы помочь мне, и я отпускаю это. Она была достаточно мила со мной, а макияж означает, что сегодня я отправлюсь в универ, не выглядя совершенно растрепанной.

Пока я возьму то, что смогу достать.

Она провожает меня обратно в комнату для собеседований, где мы находим Норта, ожидающего меня, в еще одном безупречном и свежевыглаженном костюме и с телефоном в руке.

— Спасибо, Кэрри. Сегодня она выглядит намного лучше.

Он говорит, ни разу не взглянув на меня, но улыбка, которую он дарит Кэрри, теплая и добрая. Значит, где-то там, под костюмом и галстуком, есть душа.

Его глаза становятся гораздо менее добрыми, когда они, наконец, касаются меня.

— У нас встреча с деканом Дрейвенского университета, затем я отвезу тебя в твое общежитие.

Я резко киваю ему, в любом случае я не могу сказать ему «нет», а затем выхожу вслед за ним из здания. Он машет и улыбается большинству людей, мимо которых мы проходим, и все они смотрят на меня так, словно я какой-то научный эксперимент. Мою кожу неприятно покалывает от такого пристального внимания. Последние пять лет я