Грехи империи - Брайан Макклеллан

давно умершего. Таниэль Два Выстрела был другом детства, приёмным братом и даже одно время женихом, но кроме того − героем фатрастанской революции. Одиннадцать лет назад он сражался за независимость Фатрасты от Кеза в этих самых болотах, пробираясь по протокам с мушкетом, убивая избранных и офицеров.

И он, и она адроанцы, чужеземцы в этой стране, и описанный Таниэлем опыт послужил богатым источником информации для её собственной карьеры наёмника на этом проклятом континенте.

– Присланных лодок хватит только для пехоты, – неожиданно произнёс чей-то голос.

Влора дёрнулась и попыталась спрятать письма, но остановилась. Это всего лишь Олем, между ними нет секретов.

– А что нам делать с драгунами и кирасирами?

Олем раздавил сапогом окурок и уставился на письма на коленях Влоры.

– Их поведёт майор Гастар. Они доберутся в Лэндфолл на неделю позже. Будем надеяться, что они не понадобятся срочно. Это письма Таниэля?

– Да, – ответила она, рассеянно перебирая их. Досадно остаться без кавалерии, пусть даже на неделю. – Ищу, не упоминал ли он о безумных воинах пало в коже болотных драконов.

– Ты бы такое не забыла, если бы прочитала.

Олем сел рядом на траву и стал наблюдать, как подтягивают очередную лодку, чтобы погрузить в неё солдат. За их спинами ещё тлел форт Самнан.

Влору охватила ностальгия. Эти письма всё время напоминали о прошлом – и ей, и Олему.

– Я тоже так подумала, но всё равно хотела проверить.

– Неплохая идея. Ведь пало его любили?

– Он всё ещё легенда, даже спустя столько лет.

Влора надеялась, что говорит не слишком мрачно. Любое упоминание о Таниэле выбивало её из колеи. Их история была... бурной.

– Как думаешь, стал бы он бороться за независимость Фатрасты, если бы знал, что фатрастанцы будут так обращаться с пало? – Олем кивнул на форт Самнан.

– Может, да, может, нет. – Её слегка терзали угрызения совести касательно того, чем она зарабатывала на жизнь. Но у наёмников не всегда есть выбор. – Он пошёл на войну, чтобы убивать кезанцев. А в итоге стал...

Влора невольно сощурилась, вспомнив рыжеволосую спутницу, которую Таниэль привёз с собой. Она захлопнула шляпную коробку.

– Что ж, здесь нет ничего полезного, во всяком случае, про воинов пало. – Она встала и протянула Олему руку. – Едем в Лэндфолл.

Глава 2

В шесть утра Микель Бравис сидел в глубине пустого паба, потягивая тёплое пиво. С улицы доносился шум: извозчики уже приступили к работе и везли в доки хлопок и зерно, поминутно проклиная жару. Интересно, хоть кому-то нравится лето в Лэндфолле? Микель решил, что такое предположение оскорбило бы всех мыслимых богов.

Он провел в Лэндфолле большую часть жизни. Возмужал во время революции, облапошивал в доках торговцев и туристов в годы восстановления и теперь, в тридцать, служил в тайной полиции, сотрудников которой обычно называли черношляпниками. «Когда же у меня хватит ума уезжать летом на север?» – с горечью подумал он.

Сделав большой глоток пива, он глянул на карманные часы. Шесть одиннадцать. Утро, лето, да ещё и любители опаздывать. Идеальное сочетание, чтобы испортить настроение.

И паршивое настроение на такой проклятой жаре сохранится на весь день.

Он заставил себя нацепить улыбку и продемонстрировал её пустому бару.

– Не порть себе настроение, – сказал он. – Взбодрись. Могло быть хуже. Ты мог быть снаружи.

– Хорошая мысль, – ответил он самому себе и принял серьёзный вид. – Кроме того, у нас есть доступ к пиву, а хозяин не придёт до полудня.

– Ты... – произнёс он радостно и, допив пиво, пошёл к бару за добавкой. – ...сейчас напьёшься.

– Да. Да, напьюсь.

Он часто думал, какое впечатление производит на окружающих, когда разговаривает сам с собой. Наверное, его считают помешанным. Но в юности ему часто доводилось бывать одному, и разговоры вслух помогали собраться с мыслями и не скучать в долгие и жаркие фатрастанские ночи. Кроме того, при его роде занятий нельзя близко сходиться с людьми.

Микель пил третью кружку, когда дверь всё-таки открылась и на пороге появился молодой человек. Он нерешительно сунулся внутрь – ноги напружинены, будто вот-вот бросится в бегство, – оглянулся через плечо и наконец позвал:

– Есть кто?

– Ага, я здесь. – Микель махнул рукой. – Ты опоздал.

– Не мог найти это место.

– Дурацкое оправдание.

– Простите?

Микель поднял пиво, рассматривая юношу сквозь стекло. Юношу? Скорее мальчишку. Не старше шестнадцати, на подбородке лишь лёгкий пушок. Мал ростом для своего возраста, немного полноват, но лицо невыразительное, с каким легко затеряться в толпе. Почти ничем не отличается от самого Микеля, что неудивительно. Подбирая людей в шпионы, черношляпники прежде всего ищут неприметных.

– Дурацкое оправдание, – повторил Микель.

На юноше были длинные брюки, сюртук прямого кроя и шейный платок, повязанный как бедняцкая косынка. Наряд уже три года как вышел из моды, и это раздражало Микеля.

– Если ты не можешь найти нужный дом, то ты либо дурак, либо говнюк. И те, и другие иногда могут быть полезны, но не так часто, как ты думаешь. Дураков и говнюков не любят, а тебе в первую очередь нужно расположить к себе, иначе ты никуда не впишешься.

Юноша окинул бар смущённым взглядом, и его глаза слегка расширились, словно он попал в логово сумасшедшего.

– Вы Ми́кель? – спросил он.

– Мике́ль, – поправил Микель с ударением на втором слоге. – Ми-кель. Моё имя не рифмуется со словом «никель».

– Хорошо, – медленно произнёс юноша. – Я Дристан. Вы тот парень, который должен учить меня, как быть шпионом?

– Располагающие к себе люди, – продолжал Микель, игнорируя вопрос, – владеют информацией. Они говорят «спасибо» и «пожалуйста». Они спрашивают, как пройти. Они пунктуальны. Ты либо будешь таким, либо не подходишь для нашей работы. В лучшем случае люди, за которыми тебя пошлют следить, тебя не примут. В худшем обнаружат, что ты не тот, за кого себя выдаёшь, и тебя ждёт медленная смерть.

Микель со вздохом допил пиво и сказал себе, что больше наливать не стоит.

– Ты не шпион. Ты будешь так называемым «пассивным информатором». Ты станешь другим человеком, полностью погрузишься в чужую жизнь и будешь собирать для своего связного информацию о беспорядках,