Хозяйка проклятого поместья - Сима Гольдман

бояться или переживать о сестрах. Я никого не собираюсь обижать. — Тем не менее, я хотела бы узнать, каковы мои обязанности тут? Не даром Вы хотели купить только меня. Он рассмеялся и лед в его глазах словно бы дал трещину. — Это была просто уловка. Быть на базаре и не торговаться — грех. На самом деле я когда вас увидел, понял, что всех заберу. Как ты понимаешь, я сейчас совсем один и не знаю, доживу ли до дня, когда вернется моя семья. А так хоть веселее доживать свой век. Да уж, весело, ничего не скажешь. С одной стороны было обидно, что он торговался, ведь отец мог не уступить, но с другой — слишком высокая цена за нищих крестьянок. — Знаете, все равно спасибо. За нас за всех. Он положил мне руку на плечо и сжал легонько его. — За это не принято благодарить. Ты должна помнить, что если мои мальчики не вернутся, то тебе здесь быть хозяйкой. — Хозяйкой "Волчьего логова"?Его слова изумляли и вселяли страх. Кто я и кто они — герцогский род Орлов. — Да, я должен знать, что есть кому дождаться моих внуков. В своё время ты передашь своим наследникам поместье и расскажешь им эту историю. И так до тех пор, пока проклятье не спадет. Какой уж теперь сон, когда такие вещи рассказывают. Но сон пришел. Тот самый про трагедию в лесу…

6 Десять лет спустя

— Арлайн, где ты бродишь, там стол накрыт. Завтрак давно стынет, — послышались крики семнадцатилетней Вилмы, — Опять над своими доходными книгами чахнешь…Шло время и мы освоились в огромном поместье с его укладом и ритмом. Хоть стареющий герцог и придерживался мнения, что дети не должны трудиться, но мы все равно старались помочь чем можем. Алва любила с Фанни рано утром ходить на птичник собирать яйца для завтрака и выпечки, а потом кормить птиц и добавлять соломы в насесты. А уж когда приходила пора выводиться птенцам, то большей квочки, чем она было не сыскать. За годы ее любовь к хозяйству только выросла и она уговорила Йогана подарить ей отару овец и пару коров да бычка. Он поражался этой тяге, но баловал как мог. Вилма взяла на себя постепенно все вопросы урожая и без того плодородные земли стали теперь прибыльными. Она лучше многих крестьян разбиралась в вопросах очередности посадки и выращиванию рассады из семян. А потом на том самом рыночке, где когда-то нас продал отец мы открыли лавку для развлечения и реализации товара. Ассортимент был большой и все выращено своими руками. Поначалу Крегг занимался сбытом продукции, но потом взял из деревни помощника. Я понимала во всем, чем занимались сестры, но держала дистанцию давая им место для самореализации. Нас очень вдохновлял простор для своих увлечений. Йоллер за это время стал близким по настоящему человеком и иногда казалось, что лед в его глазах вот-вот и растает. Мы каждый день благодарили Бога за то, что тогда отец отвел нас на площадь и то позорное испытание подарило нам дом, а главное любящего и заботливого деда. Когда я прибежала в столовую, то завтрак был уже накрыт, а девочки о чем то весело щебетали с дедом. Он то и дело посмеивался. Так отрадно видеть семью в сборе. Это редкость последнее время. Сестры все чаще рано утром сбегают по делам, прихватив с собой узелки с едой. Благодаря нашим трудам на столе красовалось множество угощений с собственной фермы: сыры, молоко, творог со сметаной и вареньем, маленькие пышечки и мясные рулетики. Конечно, никто не забывал и о наших мальчиках…Мой взгляд остановился на них. За прошедшие годы они не сильно изменились, разве что глаза стали серьезнее. — Ну где ты вечно ходишь, — заметив меня Вилма не сдержалась. — Я просто радуюсь, что все вместе сегодня собрались. Как раньше… — Я уезжаю не навсегда. — Понимаю, но все равно грустно. Я никогда не допускала мысли, что сестры могут покинуть меня. Покинуть нас… Но сегодня пришло время проститься с Вилмой. Пусть временно, но не менее тяжело. — Будешь скучать? — она так красиво изогнула бровь. Так умеет только она, — Я всего-то еду на сельскохозяйственную выставку. Буду там показывать свои проекты по теплицам и презентую способы круглогодичного выращивания томатов. Уму непостижимо — так быстро выросла. Есть свои планы и мечты… — Я помню ты говорила о временной поездке, а не о том, чтобы покинуть нас на совсем. — Арлайн, пойми, мы не можем вечно быть вместе. Нам нужно расти и рано или поздно мы выпорхнем из гнезда, но случится это позже, — примирительно заявила Вилма. — Рано или поздно, — этом повторила я. Дед, до этого молча наблюдавший за всей перепалкой встал. — Ари, тебе нужно понять, что они тоже заслуживают найти свое место под солнцем. Ты на столько сама замкнулась в заботах о нас, что не видишь ничего вокруг. Может тебе тоже съездить куда-нибудь, отдохнуть? Конечно, мне хотелось окунуться в новый мир, побывать в столице, примерить платья от знаменитых модисток, но я всегда помнила кто я и откуда. К сожалению, сестрицы об этом позабыли. — Я подумаю над этим. Завтрак прошел в приятной обстановке. Эван, как всегда, крутился около ноги и выпрашивал кусочки пожирнее и повкуснее, а потом пришло время прощаться. Мы стояли у порога. Карета с шестеркой в "чулочках" уже ждала и нервно била копытом. — Я не прощаюсь, — сестра крепко обняла меня, — Я говорю до скорого свидания. Я люблю вас и обязательно вернусь. — Удачи, девочка моя. Ты обязательно завоюешь доверие и продвинешь свои идеи. Я верю в тебя, — Вилма бросилась на шею деду. Мы просто не могли с Алвой стоять в стороне и в след за ней повисли на нем. Морна, Фанни и даже Крегг утирали слезы в сторонке. Эта взбалмошная девчонка никого не оставляла равнодушным. Как теперь без нее справляться? Наёмный кучер поторопил и атмосфера семейности была нарушена. Вилма, бросив прощальный взгляд полный грусти, села в карету, утирая влажные дорожки на щеках. Эван и Олей бросились наперегонки с лошадьми весело подпрыгивая. — Она вернется, — герцог сжал мое плечо. — Я знаю. Алва побежала догонять наших питомцев, оставив меня разгонять тоску дедули. — Мы семья и она это помнит, но и ей необходимо дышать полной грудью без твоего присмотра. Я медленно кивнула. Все понимаю, но тяжелые мысли не отпускают, как и ежедневный кошмар. Снова перед внутренним взором встала та страшная картина. С годами она стала ярче и четче.