Искалеченный мир - Вадим Громов

— Тссс! — Лихо сделала знак замолчать, и Книжник послушно заткнулся, закрутив головой, пытаясь определить, что же вызвало такую реакцию блондинки.

— …гите! — донеслось со стороны лесного массива, находящегося примерно в трёхстах метрах от Суровцев. — …орее!

Из леса показались две человеческие фигуры, старающиеся передвигаться как можно быстрее. Что получалось неважно, поскольку один тащил на себе другого.

Алмаз вскинул «калашников», в оптику рассматривая приближающиеся фигуры. Опрометью бросаться на помощь никто не спешил. Зуб на Суровцы имело изрядное количество всякой погани, и не факт, что это не было манёвром, с помощью которого население посёлка пытаются сократить на четыре единицы. Из чистой сволочности. Прецедентики бывали, чего уж там…

Шатун напряжённо таращился в бинокль, тоже пытаясь вникнуть, насколько правдивой выглядит ситуация. Судя по его молчанию, ничего подозрительного он пока что не находил.

— Помогите, мать вашу! — истошно заорал тот, который передвигался на своих двоих. — Загнёмся же, падлы!

— Герман! — Узнав голос идущего, Книжник подпрыгнул в сидячем положении. — Да что вы тормозите-то?! Герман, я иду!

Он соскочил со скамеечки на землю, вознамерившись припустить в сторону леса. Шатун сграбастал его за шиворот, швырнул в объятия Лихо, поймавшей Книжника на приём и усадившей на место. Книжник скривился от боли и чуть присмирел.

— Герман, точно… — Алмаз опустил автомат и посмотрел на Лихо. Шатун согласно кивнул и, приняв однозначное решение, спрыгнул на дорогу со своего лежбища.

Приглушённо хлопнули выстрелы. Герман, высокий, сутуловатый человек, лет пятидесяти с хвостиком, палил в кого-то, пока ещё невидимого для друзей, но наверняка опасного. Одной рукой придерживая безвольно повисшего на нём человека, другой безостановочно жал на спуск своего «стечкина», с которым не расставался даже в местах общего пользования. Обойма кончилась.

— Шатун, сволочь, давай сюда! — яростно взвыл Герман, издалека узнав приметную фигуру. — Там…

Последнее слово заглушили выстрелы Алмаза.

— Шипач! — охнула Лихо, увидев то, что выскочило из леска вслед за Германом. — Шатун, пошёл!

Шипач был гибридом кабана и ещё какой-то тварюги, прибавившей к звериной мощи парнокопытного торчащие во все стороны изогнутые шипы длиною сантиметров в десять. Придававшими ему сходство с дефективным кактусом. Но даже не шипы делали его опасным. А то, что вследствие мутации его шкура приобрела поистине пуленепробиваемую крепость. Разве что бегал он раза в два медленнее настоящего кабана.

«Хамелеоны» на груди всех четырёх вспыхнули радужным сиянием, Шатун рванул с места под аккомпанемент выстрелов. Двести с лишком метров обычный человек пробегает секунд за тридцать-тридцать пять. Громила уложился в двенадцать.

— Первый, у нас тревога! — взволнованно частила в рацию Лихо. — Первый, тревога! Нужна помощь, как слышите?

— Помощь идёт! — мгновенно отозвалась рация. — Что у вас опять? Два «пешехода»?

— Шипач! — Лихо рявкнула в рацию так, что у собеседника неминуемо должно было заложить уши. — И Герман-Знаток, кого-то на себе прёт, как поняли?!

— Ебулдыцкий шапокляк… — родилось в эфире любимое изречение Андреича. — Да что за день такой сегодня! Держитесь, ребята на подходе!

Вслед за первым шипачом из леса появились ещё два. Следом за этим последовала пара синхронных падений челюстей — Лихо и Книжника. Шипачи никогда не собирались в стаи. До сегодняшнего вечера.

Алмаз завалил первого — пули вошли точно в единственное, наверное, уязвимое место: в глаза. Громадная туша завалилась на бок, ломая шипы. Шатун поравнялся с Германом, перебрасывая его ношу себе на плечи. Герман мгновенно перезарядил «стечкина» и яростно начал давить на пуск, сдерживая оставшихся шипачей. Шатун рванул обратно.

Пистолет Германа замолчал, патроны снова кончились, и на перезарядку времени уже не оставалось. Шипачи неслись к нему спятившими бронепоездами, гонящимися за призраком коммунизма. Герман отпрыгнул влево, понимая, что все эти увёртки и финты так же бесполезны, как чтение древнерусских былин во время Всплеска. Но инстинкт самосохранения был сильнее.

Шипачи не удостоили телодвижения Германа ни малейшим вниманием, промчались мимо, чудом не задев застывшего в нелепой позе человека. Им нужен был Шатун, точнее — человек, которого тот тащил на себе.

Алмаз завалил ещё одного, самого здоровенного, но выделить третьего надёжно не получалось, его загораживал приближающийся к посту Шатун. Коротким прыжком поменяв диспозицию, Алмаз вскинул «калаш», превратившись в оружейный механизм, наводя прицел не взглядом, а каким-то шестым, девятым, сотым чувством, осознавая, что всё равно не успевает — на миг, на…

— А-а-а-а-а!!! — Крик Книжника слился с длинной, на весь рожок, автоматной очередью. Очкарик каким-то образом умудрился вырваться из захвата Лихо и, подхватив её оружие, навёл шороху. Опередив Алмаза на чуть-чуть: бестолково, суматошно, но именно он спас Шатуна от удара со спины.

Часть пуль улетела куда угодно — в небо, в землю, в «молоко», чуть не зацепив Германа, ошалело взирающего на всю эту вечеринку с шипачами. Лихо только успела ахнуть совершенно растерянно, не ожидая такой впечатляющей прыти от субтильного коллеги, и сейчас лишь наблюдала за попытками Книжника обуздать убойную приспособу. Автомат прыгал в его руках, как живой, норовя вырваться. Но последнего шипача всё же припечатали несколько свинцовых «приветов», сбив с ритма. Алмаз довёл ситуацию до логического завершения, и последний монстр, словно споткнувшись с разбегу о невидимую преграду, прекратил своё существование.

— Отдай погремушку тёте. Поигрался, и ладненько… — Лихо осторожно взяла Книжника за плечо. — Давай, давай.

Тот с трудом разжал пальцы, каким-то диким взглядом обшаривая пространство впереди себя, ненадолго задержав его на последнем шипаче, лежащем всего в десяти метрах от поста.

— Вот и чудненько… — Лихо забрала у него оружие и влепила оглушительную пощёчину, приводя в чувство. — Соберись, супермен. Взял себя в ручки, оперативненько, иначе я тебе ещё добавлю, без всяких сантиментов. Не посмотрю, что Шатуна спас… Ну?!

Книжник сглотнул вязкую слюну и посмотрел на Лихо уже почти осмысленным взглядом, восстанавливая гармонию души и тела. Блондинка удовлетворённо кивнула и отошла туда, где Шатун уже укладывал на сложенные бруствером мешки с песком притащенного на пост незнакомца. Тот был в сознании и взором, аналогичным тому, который присутствовал у Книжника совсем недавно, глядел на своих спасителей. Шатун, Лихо и Алмаз сгрудились около него, пытаясь определить, не сошёл ли он с ума на самом деле.

— Никогда не хотел вытаскивать из собственной задницы никакие элементы шипача. — Подошёл чудом спасшийся Герман и посмотрел на всех с благодарностью человека, избежавшего не самого гуманистического кирдыка. — Если, конечно, задница уцелеет после такого контакта. Алмаз, Шатун, с меня причитается. И даже не спрашивайте — сколько, я сам таких затрат представить не в состоянии…