Не все НПС попадают 3 - Ольга Войлошникова

в тактике клана произошли значительные изменения. К ним пошёл приток новых пользователей, в том числе молодёжи — и это большой жирный плюс в личном деле Джулио Вентру. Имей в виду и отнесись к этому серьёзно. Его уже взяли на заметку как потенциального следующего кандидата — на случай если ты закатаешься, как все предыдущие. И теперь, зная, что ты — единственное препятствие между ним и вожделенной должностью, он постарается, чтобы ты как можно скорее, добровольно и с песней решил отказаться от поста тёмного властелина. Если Джулио вбил себе в голову, что вампиры должны рулить тёмными землями — он постарается добиться этого главенства. Именно своего главенства! На прочих ему, я думаю, плевать.

— Почему?

Дрозд пожал плечами:

— Джулио не менял роли тридцать лет. Он вампир, Сёмыч, настоящий вампир, приросший к своему игровому обличью куда больше, чем к реальному человеческому. Он редко покидает локацию, и всегда в оболочке вампира. Да он даже в обязательный отпуск на курорты выезжает в этом облике! Видел бы ты, как на него смотрит персонал отелей…

— Представляю себе…

— А вампиры эгоистичны куда больше чем люди. Эгоцентричны даже. Джулио, конечно, ценит и бережёт свой клан, но не так, как наседка своих цыплят, а, скорее, как ресурс.

Центральная двустворчатая дверь особняка начала раскрываться. Ме-е-е-едленно, с душераздирающим тонким скрипом, намекающим на тщательно заржавливаемые петли. Процесс всё длился и длился, и Петька подумал, что это обязательно должно заставлять случайных любопытных личностей (буде таковые найдутся) вглядываться в густую черноту открывающегося коридора.

Наконец скрип затих, створки дверей замерли, и из глубины мрака выступил (или даже, скорее, проступил, как буквы тайного письма под воздействием проявителя) Игорь. Да, это определённо был Игорь — довольно высокий, слегка перекошенный, что заставляло подозревать, что ноги у него разные не просто как у всех обычных людей — правая и левая, а, к примеру, одна из них — дедушкина, на память. В остальном Игорь вполне соответствовал слуге высокого дворянского дома: в богатой, но строгой ливрее (чёрной со вставками глубоких багровых тонов) и с максимально чопорным лицом, рассечённым выразительной линией шва на две неравных половины, верхнюю и нижнюю, словно нижняя челюсть была неродной. Вопреки ожиданиям, это вовсе не придавало лицу шутовской вид широко улыбающейся тыквы. Напротив, стежки подчёркивали опущенные уголки губ и добавляли выражению мрачности.

Это всё Петька рассмотрел уже когда Игорь доковылял до запертых ворот. Ноги у него действительно оказались разными: левый ботинок был заметно меньше правого.

Игорь приближался, оценивая фигуры пришедших цепким профессиональным взглядом с явной прикидкой: не подойдёт ли что-нибудь из «деталей» для последующего перераспределения. На Петьку он посмотрел мельком, поджав губы. Даже если какие-то запчасти с этого визитёра и отломятся — куда их потом пристраивать-то?

— ҹем могу флуֆить, гофпода? — произнёс он тоном, подошедшим бы и королю. — Могу предлоֆить экфкурфию по ֆнаменитым винным погребам дома Вентру, дегуфтаџия — ֆа отдельную плату.

— Успеваешь хлестать хозяйское винишко, пока тот спит, а, дедуля? — бросил Петька, которого уже начало распирать от мрачнухи и пафоса. — Уважаю! А бабы рыжие в комплекте будут?

Игорь немного сбился с ритма и уничтожающе уставился на маленькую чёрную фигурку:

— Фожалею, фударь, но ваши раֆмеры…

— Разбуди своего господина, — перебил Дрозд, и посмотрел на слугу в упор, так, что стало видно — в провале капюшона ничего нет, кроме тёмной пустоты, — солнце уже село. И скажи Джулио: пришёл Дрозд.

— Минуту, я откֆою вам калитку.

— Калитку будешь открывать для людишек, — угрожающе прорычал Дрозд.

Игорь как-то подобрался и торжественно одеревенел, нашёл на связке крупный, слегка подоржавевший ключ, проскрежетал им в замке́, и распахнул воротины с вовсе уж режущим ухо скрипом:

— Добро поֆаловать во владения фемейфтва Вентру, гофпода! — Дрозд прошествовал в ворота, после чего вся процедура повторилась в обратном порядке (лютый скрип закрывающихся створок и замыкание со скрежетом).

Игорь водворил связку ключей на место и прохромал к центральному входу:

— Профу фледовать ֆа мной.

Петька озирался по сторонам с высоты кураторского плеча. Ведущая к невысокому двухступенчатому крыльцу дорожка внутри двора почему-то заросла травой гораздо сильнее, чем снаружи. Пробивающиеся между булыжников пучки травы казались чёрно-синими.

Интересно, это для антуража? Придать месту вид эдакой романтической запущенности? Игорь ещё со своей винной экскурсией. Неужели находятся люди, которые ведутся на это — ну, такие, как в старых фильмах? Типа: «Ах, какой ужасный страшный замок! Давайте напросимся посмотреть достопримечательности, съедим что-нибудь подозрительное и обязательно останемся ночевать, причём все в разных комнатах!»

Петька фыркнул.

Хотя, чему удивляться? Вон, хоть четвёрку хоббитов из квеста взять. Двое из четверых померли дурацкой смертью, и неизвестно ещё, что сталось с парочкой, вернувшейся в Лутлориен. При их везении могли и пивом захлебнуться, празднуя счастливое избавление…

Игорь бодрым крабиком взобрался на крыльцо:

— Фюда, гофпода! Налево…

В холле было темно, но провалы ещё нескольких, уходящих в разные стороны коридоров, можно было рассмотреть.

— А там что — спальни и казармы? — нескромно спросил Петька.

А что? Раз уж их встречают с уважением, можно ведь и воспользоваться случаем, подсобрать информацию.

— Это фтобы гофти не фкучали, — судя по звукам, Игорь старательно чиркал спичкой по шершавому боку коробка́. Наконец, ему удалось извлечь огонь, и во тьме чётко вырисовалась рука, поднёсшая горящую спичку к толстой, сильно оплавленной свече. Петька автоматически отметил, что пальцев было семь. Огонёк перекинулся на фитилёк, и Игорь повернулся к гостям: — Хоֆяин велел уфтроить. Аттракционы для пофетителей. Беговые дорофки ф фюрпризами, хитрые ловуфки, раֆное… Молодёֆь любит, — он как будто посомневался: — Не ֆелаете попробовать?

Два тёмных капюшона синхронно отрицательно качнулись. Игорь церемонно кивнул:

— Я обяֆан был сфпросить. Пройдёмте… — он развернулся налево и углубился в коридор.

Здесь шаги Дрозда отскакивали от стен с глухим металлическим лязгом. Смотреть было особо не на что. Каменная кладка. Сухо. Пыльно. Изредка, в специальных нишах — массивные канделябры со свечами, глядя на которые сразу вспоминалась сауна, такие они были оплывшие. Паук. Ещё паук. Ещё-о-о-ой, какой огромный…

— Ты на кого зенки вылупил, слышь? — Петька погрозил кулаком здоровенному тарантулу, таращившемуся на них из-за очередного канделябра. Паук попятился в тень, но лупиться на гостей всеми восемью глазами не перестал.

Коридор пару раз внезапно вильнул. Понятное дело, какой же дурак будет строить в вампирском замке прямые коридоры! А как же нападение из-за угла?

Периодически уровень пола спускался или поднимался на одну-две ступеньки. Надо полагать, тоже для удобства убегания.

Наконец они достигли некоего большого помещения. Игорь отправился вдоль стены, зажигая в ещё более пафосных, чем в коридорах, канделябрах ещё более оплывшие свечи. Сразу стало возможно рассмотреть зал — та же серая каменная кладка, серые каменные полы, в дальней узкой стене — огромный камин (со следами золы от давно прогоревших поленьев и двумя готическими креслами рядом), по бокам которого можно было различить ещё две двери, полускрытые портьерами. Правая длинная стена была занавешена множеством глухих бархатных штор (естественно, чёрных), левая, глухая — вереницей парадных портретов. По центру — длинный стол чёрного дерева, с придвинутыми к нему высокими стульями с высокими же спинками и подлокотниками.

— Профу оֆидать ֆдефь. Я фообфю хоֆяину о вафем пֆибытии, — Игорь скрылся за одной из дверей, справа от камина.

Петька от нечего делать начал разглядывать портреты. На самом первом слева, потемневшем от времени портрете был изображён довольно высокий парень в одеждах, напоминающих византийские, тёмно-красных и глубоких багряных тонов. Далее галерею можно было рассматривать как эволюцию мод Византии и Италии (века эдак до девятнадцатого) с единственной примечательной чертой: в костюмах было всё больше чёрного и всё меньше красного (а тот, что оставался, становился всё темнее и глубже). Также на всех портретах кроме первого и последнего присутствовали женщины — всегда очень красивые и на всех полотнах разные — блондинки, брюнетки, китаянка даже (или что это за национальность?), разного роста и полноты.

По некотором размышлении Петька уточнил:

— Это же всё один и тот же мужик?

— Всё верно, мой юный друг. Джулио Вентру собственной персоной. Как видишь, он у нас красавчик, и женщинам