Первый курс - Денис Кащеев

Словно в подтверждение из конверта вывалился авиабилет. Дрожащей рукой Иван развернул его – так и есть, рейс «Москва – Нью-Йорк». Что характерно, в один конец. Дата – сегодняшняя. Вылет – через час. Через час?! Да до Шереметьево отсюда не меньше часа тащиться по пробкам! Ерунда какая-то!

Ничего не понимая, Голицын поднял голову и глаза в глаза столкнулся с начальником факультета. Каким-то образом кавторанг успел уже переодеться в гражданское и теперь стоял возле водителя. Да, в автобусе появился водитель! Как и когда он успел попасть в салон, Иван понятия не имел.

– Отправляемся! – коротко проговорил кавторанг, и в следующее мгновение дверь автобуса со скрипом затворилась.

Автобус тронулся.

Голицын еще раз взглянул на лежащие у него на коленях документы и решил, что пришло-таки время задавать вопросы. Он даже уже набрал в легкие воздуха, но его опередили.

– Товарищ начальник факультета! – раздался сзади звонкий мальчишеский голос. – Разрешите обратиться!

– Позже! – не терпящим возражений тоном отрезал кавторанг.

Иван закашлялся, в буквальном смысле подавившись вопросом, так и не сорвавшимся с его губ.

Тем временем автобус с резвостью, которую сложно было в нем заподозрить по столь непрезентабельному внешнему виду, подкатил к МКАД, но вместо того, чтобы свернуть направо, в сторону Ленинградского шоссе и аэропорта Шереметьево, пересек кольцо и вырулил по развязке налево. В том направлении находились Внуково и, кажется, Домодедово, но Иван считал, что в Америку самолеты должны летать из Шереметьево-2. Разве не так?

Впрочем, раздумья его длились недолго. Не прошло и нескольких минут, как автобус съехал на Киевское шоссе и, набирая скорость, помчался в сторону области по широкой четырехполосной трассе. Эту дорогу Иван знал, как свои пять пальцев – здесь, не доезжая километров пяти до Наро-Фоминска, у них когда-то была чудесная дача. Потом, когда у отца начались неприятности, ее пришлось продать… Ясно, значит, все-таки Внуково.

Но и тут все оказалось не так просто. Проигнорировав общий поворот на аэропорт, автобус, не снижая скорости, промчался мимо водруженного на высокий постамент «Ту-104» и затормозил километром дальше, у высоких решетчатых ворот. Металлическая створка, словно только того и ждала, немедленно отползла в сторону и, проехав еще немного, они оказались перед невысоким, довольно невзрачным зданием.

– Приехали! – объявил так и не присевший за всю дорогу кавторанг. – Берем вещи и на выход!

Подхватив одной рукой портфель, другой – конверт, в который вернулись паспорт и билет, Иван первым из слушателей спрыгнул на асфальт. Пятеро его новых товарищей последовали за ним. Как заметил Голицын, ни у одного из них не было с собой анонсированных кавторангом двух чемоданов – лишь небольшие спортивные сумки или портфели, как у него самого.

Как-то само собой вышло, что слушатели выстроились перед начальником факультета в шеренгу. Иван невольно оказался правофланговым.

– За мной в колонну по два, – коротко распорядился кавторанг и направился к входу в здание.

За двойной стеклянной дверью их встретила улыбчивая девушка в форме не то работника аэропорта, не то какой-то авиакомпании. Больше кругом не было ни души. Заняв место за монитором, девушка включила сканер багажа и жестом пригласила ставить вещи на ленту. Первым это проделал начальник факультета – только теперь Иван заметил, что у кавторанга с собой компактный кожаный чемоданчик «дипломат». Не обнаружив в их багаже ничего подозрительного, девушка собрала билеты и удалилась, звонко стуча каблучками по кафельному полу. Возвратилась она минуты через три, на этот раз уже не одна, а в сопровождении прапорщика-пограничника. Тот потребовал предъявить ему паспорта и почти не глядя проставил в каждом прямоугольный синий штамп на первой странице.

– За мной, – вновь скомандовал кавторанг.

Они прошли узким коридором и, миновав еще одну стеклянную дверь, оказались прямо на летном поле аэропорта. Откуда-то появилась давешняя девушка – Иван был уверен, что в здании она их не сопровождала – и, протянув руку, указала на маленький серебристый самолетик, скромно притулившийся между бортов двух гигантских аэробусов.

– Прошу вас, господа, – проговорила она.

«Значит, все-таки не в Америку, – с легким разочарованием подумал Иван. – Разве такая малютка до Нью-Йорка долетит?!».

Через минуту все семь пассажиров были уже на борту. Разместив портфель на багажной полке, Голицын уютно устроился в шикарном широком кресле – всего в салоне их было не больше десятка – и в изнеможении прикрыл веки. Физически он ничуть не устал – да и с чего бы? – но мозг категорически отказывался воспринимать абсурд происходящего в качестве реальности.

«Я сплю, – проговорил про себя Иван. – Я сплю, и мне снится сон. Ну, конечно же, это всего лишь сон. Не бывает ни таких самолетов, ни черного входа в аэропорт, загранпаспорта у меня нет и никогда не было, да и визу в США мне, слушателю Академии ФСБ, теперь ни в жизнь, наверное, не дадут. Хороший, красивый сон. Но скоро я проснусь – обязательно проснусь – и надо будет идти на занятия. Завтра первый учебный день. Но это завтра. А пока можно расслабиться и спать дальше».

Но надолго расслабиться ему так и не удалось.