Пьяный батя - Усталый мужик

Она смерила меня взглядом, в котором читалось столько власти, что даже стражница вытянулась по стойке "смирно".

— О, ты привёл новеньких? — сказала она. — Я давно жду тебя, моя верная крыса.

"Верная крыса" — это про меня, если что.

Эльфы напряглись, но молчали.

Мы пошли внутрь.

Торговля у фонтана

В глубине Тайного Сада был фонтан из розового мрамора, из которого струилась ледяная вода с ароматом цветов.

Воздух пах благовониями, маслом сандала и чем-то… чем-то очень дорогим.

Я развернулся к эльфам, широко улыбаясь:

— О, господа, пришло время вам рассказать о себе: кто вы и что умеете!

Они молчали.

Я тихо, очень-очень тихо, добавил:

— Если вы ей не понравитесь, первым повесят меня. Так что живей!

Эльфы зашевелились.

Леди Арисса первой сделала шаг вперёд.

— Я леди Арисса из дома Дель'Ванор. Образована, дипломатична, разбираюсь в финансах, истории, искусстве, танцах. Владею тремя языками, могу быть наставницей или советницей.

Султанша кивнула.

— Прекрасно. Следующий.

Лорд Каллен выступил вперёд.

— Я лорд Каллен Тальер. Образован, обучен управлению землями, финансами, стратегией. Я…

Султанша махнула рукой.

— Много говоришь. Ладно, посмотрим.

Старый лорд Веларон поклонился с достоинством.

— Я политик и переговорщик. Я не красив, не молод, но я могу сделать так, что даже мои враги будут работать на меня.

Султанша усмехнулась.

— Вот это мне нравится.

Эльфы выдохнули.

Я хлопнул в ладони:

— Итак! Я готов скинуть полцены, только не отрезай им яйца! А то совесть замучает.

Султанша ухмыльнулась.

— Совесть? Ты? Тебя даже священники не берут на исповедь, потому что после тебя в храме начинает пахнуть ложью.

— Ну, это бизнес, а в бизнесе совесть — это просто слишком дорогое удовольствие.

Она засмеялась.

— Ладно. Забираю их. Деньги получишь у казначея.

Я кивнул эльфам.

— Ну удачи вам, дебилы ушастые.

Леди Арисса шипела от злости.

Лорд Каллен молчал, но в глазах читалось: "Я тебя убью".

Старый Веларон лишь покачал головой:

— Ты удивительно бессовестный человек.

Я поклонился.

— Благодарю за комплимент!

Я схватил мешок монет, пошёл к выходу, а султанша лишь улыбнулась мне вслед.

Так закончилась ещё одна сделка.

Глава 11. Почему меня никто не помнит?

Султанша, великая и грозная Амира аль-Шахразад, стояла у фонтана, наблюдая, как эльфы скрываются в глубине Тайного Сада.

Я прикинул в руках мешочек с монетами, но перед тем, как уйти, остановился и задал главный вопрос:

— А почему меня никто из твоих стражников никогда не помнит?

На мгновение в саду повисла тишина.

Потом — разорвавшийся гром сарказма.

Стражница (та самая огромная красотка, что чуть не свернула мне шею):

— Потому что ты выглядишь, как крыса, которую вываляли в верблюжьем дерьме, а таких у нас тут много.

— О, любовь моя, твои слова — как музыка!

Евнух, худая гремучая змея с острым языком:

— Потому что ты не человек, ты плесень. Глядишь — вроде есть, отвернёшься — вроде нет.

— О, как мило! Твой яд делает меня сильнее!

Служанка, миниатюрная, но с глазами, как у ястреба:

— Потому что ты хуже сифилиса: когда он появляется, все стараются забыть, что он был.

— Ах, какие ласковые слова, как мед в ушах!

Леди Арисса (не упустила момента вставить своё):

— Потому что ты — ошибка природы. Даже природа отвернулась, когда создавала тебя.

— Я чувствую твою заботу, леди!

Лорд Каллен (злобно, но без эмоций):

— Потому что жалкие крысы вроде тебя всегда остаются в тени, и никто не тратит память на тень.

— Милый мой, ты прям льстишь!

Старый лорд Веларон (спокойно, задумчиво):

— Потому что никто не запоминает лишай на стене. Он просто есть.

— Мудрость твоих слов согревает моё сердце, как горячий уголь в сапоге!

И, наконец, сама султанша Амира аль-Шахразад (грациозно, со снисходительной улыбкой):

— Потому что ты не стоишь памяти, крыса ты моя верная.

Я раск

инул руки, обнял всех жестами и с широкой улыбкой провозгласил:

— А я вас тоже всех люблю, твари!

Вся толпа содрогнулась от омерзения.

— Фу! — сказала стражница.

— Я чуть не задохнулся! — взвизгнул евнух.

— Тошнит… — прошептала служанка.

— Просто уходи… — простонал Лорд Каллен.

— И не возвращайся. — добавил Веларон.

Амира рассмеялась, махнула рукой:

— Убирайся, пока я не передумала тебя терпеть.

Я с улыбкой поклонился, поднял мешочек с монетами и направился к выходу.

Они меня не любят.

Но зато — запомнят.

Глава 12. Грязный святой

Баня. Десять монет — и рай на час

Когда я появился у дверей самой дорогой бани в Султанабаде, их вышибала посмотрел на меня так, будто увидел чумного крыса. Справедливо. После месяцев дороги, гоблинов, поля битвы, крови и песка я пах, как дохлый дракон, которого неделю жевали варги, а потом забыли в подвале.

— Нам нельзя вас впускать, — сказал вышибала с выражением искреннего страха.

Высокий, плечистый, кожа цвета обожжённой глины, с шрамом через всю бритую голову. Охранник высшего класса, если забыть, что он выглядит так, будто может сломать человека одним взглядом.

— Можно, — отвечаю я и вытаскиваю кошель.

Позвякивание десяти золотых монет действует на него лучше, чем мантры священников.

— Конечно, можно, — сразу соглашается он, распахивая двери, будто я великий султан.

Я шагаю внутрь.

Тёплый пар, аромат масел, смех богатых бездельников и ленивое плескание воды. Девушки-банщицы с телами, отточенными, как произведения искусства, плавно двигаются между посетителями, разливая душистую воду и натирая гостей благовониями.

Меня встречает управляющий — мужчина с редеющими волосами и хитрыми глазками.

— Добро пожаловать в баню "Золотые облака"! Чистота, покой и наслаждение… — его речь сбивается, когда он оглядывает меня с ног до головы. — О-о-о…

— Да, я в курсе, — вздыхаю я.

— О, нет, нет, всё будет в лучшем виде! — он тут же берёт себя в руки, уже прикидывая, сколько ещё монет можно из меня вытрясти.

Я хлопаю в ладони:

— Десять золотых — и пусть меня отмоют, побреют, но бороду не трогают. Одуванчика тоже вычистите и подстрижёте. А телегу отмойте, чтобы от неё не пахло мёртвыми.

Он тут же поворачивается к служанкам:

— Всем вон! Работы много!

Через минуту ко мне подлетают два работника с щётками и вёдрами, меня запихивают в горячую воду, растирают мылом, тёрками и даже песком.

— Да это не человек! — ворчит один, здоровяк с руками, как молоты. — Это какой-то проклятый чёрный слой!

— Эй! — шиплю я. — Полегче, а то сотрусь до костей.

— Если ты под этой грязью не скелет, я удивлюсь, — отвечает второй, пожилой, но с такой сноровкой, будто моет королей всю жизнь.

Меня