Скованная льдом - Нина Черная

аккуратно присела на самый краешек. Мягкость приняла меня в свои объятия, поэтому я уже смелее продвинула пятую точку чуть дальше, а потом и плюхнулась на спину, глупо улыбаясь. Из-за пережитого меня стало клонить в сон, поэтому я без зазрения совести скинула валенки и свернулась в клубочек на пахнущей свежестью постели.

Меня преследовали снежные волки, когда сквозь сон я ощутила чужое присутствие. Будто кто-то толкнул между лопаток. Я нахмурилась и прикрыла голову рукой, не желая расставаться со сном. Только он все равно развеялся, истаял, а я недовольно надула губы и открыла глаза. Тут же испуганно зажмурила, еще и ладонями прикрыла, не узнав комнаты, в которой очутилась. Но память отравительницей явила перед моим внутренним взором воспоминания прошедших часов. Я невольно застонала.

Надежда, что все мне приснилось, лопнула, как мыльный пузырь.

* * *

— Горазда ты спать, — послышалось негромкое, отчего я вздрогнула и резко села.

От внезапного подъема голова закружилась, но я постаралась не показать вида. Только сильнее сжала перину руками.

— Простите, — ответила, опустив голову вниз, голос охрип спросонья, поэтому пришлось откашляться.

— Я не сержусь, ты согрелась?

— Да, спасибо, — я невольно посмотрела на лишившего меня свободы мужчину.

При ярком свете он выглядел иначе. Если в лесу он показался мне безжалостным убийцей невинных дев, то сейчас производил впечатление обычного представителя знати. Светло-синий пиджак и темные брюки необычными не показались, светлые волосы и глаза гармонировали с бледной кожей, а тонкие губы изогнуты в ухмылке. Щеки и подбородок мужчины покрывала будто седая щетина, почти ставшая бородой, локти лежали на подлокотниках глубокого кресла, в котором он сидел, а светло-голубые глаза смотрели изучающе. Я невольно стиснула разъехавшийся в стороны тулуп и напряглась. Взгляд будто ощупывал меня с ног до головы, а не оглядывал.

— Вы — Черный бог? — спросила первое, что пришло на ум, чтобы избавиться от гнетущего молчания.

Мужчина поморщился и отвел взгляд.

— Зови меня Макар, — ответил сухо, спустя несколько секунд, — не люблю то имя, что придумали мне люди. А настоящее тебе знать не положено.

— Анастасия, — пробормотала я ответное приветствие, и зачем-то уточнила, — или Аська, для близких.

Макар хмыкнул и молниеносно поднялся из кресла, я даже не услышала его шагов, как он оказался буквально в нескольких сантиметрах передо мной, заставляя сильнее нервничать. Снова подцепил мой подбородок указательным пальцем и заглянул в глаза.

— Меня не интересует имя человечки, которую послали для моей услады, — произнес он тихо, с угрозой.

От его взгляда и проникающего под кожу шепота желудок сделал недовольный кульбит и громко заурчал, оповещая о своем желании наполниться. Мои щеки тут же заалели от стыда, а внутри растеклась странная обида на то, что я просто человечка, для одноразового использования. Правда, для чего меня собирались использовать, я еще не очень поняла, но предчувствовала, что ответ мне не понравится.

В глазах Макара, потемневших на полтона, проскочило удивление, а брови немного приподнялись. Он отступил от меня на шаг и запустил в свои волосы руку, отпуская тем самым мой подбородок.

— Ты голодна? — спросил он как-то растеряно.

— Что вы? — пролепетала я, — просто немного испугалась.

Макар нахмурился и молнией покинул комнату, заставляя меня глупо моргать. Пока я обдумывала реакцию мужчины и искала свою вину в происходящем, в оставленную открытой входную дверь успел выкатиться двухъярусный стол на колесиках. Верхний ярус был уставлен блюдами с ароматно пахнущей пищей, от которой шел легкий пар, на нижнем притаились бутылки с вином или компотом, я не разглядела. Желудок болезненно сжался, а во рту скопилась слюна.

Чтобы не думать о еде, я пригляделась, кто же столик катил, и подивилась, что катился он сам по себе. Я слышала о чудной магии, что придумали ученые из столицы. Ходили слухи, что в больших городах пользовались вот уже несколько лет каретами и санями, которыми управляют механизмы, а не лошади. Люди могли связаться друг с другом в течение нескольких минут, даже если находились за тысячи километров друг от друга, а горожанам стали не страшны морозы. Механизмы возводили купола вокруг городских стен, а другие механизмы создавали внутри комфортную температуру. В нашу глушь такая роскошь если и дойдет, то лет через десять. Либо не дойдет совсем.

А у бога механизмы имелись, или это магия? Пока я задумчиво хмурила брови и разглядывала со всех сторон стол, из-за него выскочило странное животное, похожее на снежную лису. Такой же острый носик, белый мех и кисточка на хвосте черного цвета.

Против воли руки потянулись к мягкой шерстке, когда животное подошло слишком близко и взглянуло на меня. Во взгляде появился упрек, а я отдернула руки, мало ли, животное невоспитанное и может укусить.

— Ты руки-то при себе держи, нахлебница, — раздался густой бас, заставивший меня вздрогнуть от неожиданности, — меня только хозяин трогать имеет право.

Я огляделась, но в комнате никого, кроме меня и лисы не находилось больше, поэтому я почесала нос и предположила, что есть кто-то невидимый еще. Но тут до меня дошел смысл сказанного и я в оторопи уставилась на комок меха. Лис смотрел на меня, как на умственно отсталую, и бил хвостом по полу.

— Чего лупишься? Никогда не попадался говорящий песец?

— Нет, — промямлила я, краснея, как на уроке в деревенской школе.

— Ешь садись, — фыркнул этот песец и, повернувшись ко мне филейной частью, поспешил скрыться за дверью.

* * *

Я ошарашенно присела за круглый столик, к которому он подкатил провизию, и взяла в руки ложку.

— И поторопись, — донеслось из коридора, — хозяин ждать не любит.

Я протянула руку к одной из тарелок, но передо мной уже оказалась наполненная миска с разными яствами. Все-таки, магией тут балуются. Я вздохнула и начала быстро поглощать предложенную пищу. Она оказалась изумительно вкусной, а напиток, налитый в странный полусферический стакан на тонкой и длинной ножке, разливался сладостью на языке и теплом внутри. Даже настроение поднялось.

С едой я справилась быстро, привыкла заканчивать трапезу первой, чтобы собрать у всех грязную посуду и не нарваться на нравоучения мачехи. После такого плотного ужина или обеда я разомлела, а глаза стали слипаться вновь.

В полусонном состоянии я даже не заметила, что тарелки исчезли вместе с подкатным столиком, а тулуп оказался висящим на рогатой вешалке у входа в комнату. Я в подобии анабиоза стекла с удобного стула и направилась в сторону второй двери. Я справедливо предполагала, что там находится уборная. Мои предположения подтвердились.

Выполнила свои неотложные дела, умылась и в приподнятом настроении вернулась в