В сердце роза - Алекс Гарридо

Юноша, с виду — ровесник Эртхиа, вернулся от двери. Эртхиа полюбовался на его упрямые брови, надвинутые низко над опущенными глазами.

— Ты Атарик?

Он кивнул, не решаясь говорить без позволения отца.

— Что ж он у тебя единственный? — удивился Эртхиа. Аттанцы женились один раз, но держали помногу наложниц, и сыновья от наложниц считались вполне сыновьями.

Атакир виновато пожал плечами.

— Это уж у кого сколько получится, государь. Я старался. Только он и остался из всех. Да еще дочь.

— Вот-вот, — насупился Эртхиа, усаживаясь в подставленное купцом кресло. — Ты готов отдать ее как возмещение за обиду, нанесенную твоим сыном?

Купец помрачнел.

— Прикажешь — куда мы денемся?

— Прикажу? А не прикажу — что делать будешь? Как помирить Аттан со степью? Почему не спустил шкуру со своего молодого дурака?

— Уже…

Эртхиа ахнул про себя, глянул на купеческого сына. Тот еще ниже опустил голову, но плечи держал твердо.

— И много ты этим делу помог? — смутился Эртхиа. И снова обернулся к юноше.

— Что это тебе в голову взбрело, с отцом не посоветовавшись?

— Советовался… — с досадой ответил за сына отец.

Эртхиа отмахнулся от него.

— Ты сам отвечай, — велел молодому.

— Я советовался, — признался виновник, покосившись на отца. — Он сказал: отступись.

— Еще не хватало! Или мне не на ком было женить единственного сына? К таким людям сватов заслал, такую невесту высватал — все насмарку, — ворчал купец в бороду.

— Погоди, купец, — осадил его царь. — Дай виноватого расспросить. Скажи, сам ты ведь не увез бы девушку? Кто тебе помогал?

Атарик насупился, глянул исподлобья.

— Ишь ты! — рассмеялся царь. — Клянусь своим счастьем, я его не выдам. Назови.

— Джуши, — неохотно вымолвил Атарик.

— Это который же Джуши? — привстал царь, не обращая внимания на задохнувшегося от негодования купца. — Это покойного Джуэра-вождя сын, племянник вождя Урмджина? Он?

Атарик кивнул.

— А с чего это он тебе помогать вздумал в таком деле?

— Побратимы мы.

Купец снова завел бранную речь, из которой Эртхиа узнал, что Элесчи сам же и брал сына в стойбище удо сразу после мира с Хайром, когда надо было заново поднимать торговлю, и ездил тогда старший Элесчи по стойбищам и кочевьям, менял медную посуду, масло и вино, просо и пшеницу, и ткани на войлоки, баранов, бараньи шкуры и шерсть, мех степных лис и волков. И узнавал у кочевников, какие узоры им приятны на рукоятях мечей и ножнах, колчанах и налучах, каковы должны быть золотые и серебряные бляшки для украшения одежды, обуви и конской сбруи, какого цвета везти стеклянные бусины, из каких самоцветов — каменные, как перекручивать гривны, каких везти подвесок к височным кольцам… Собирал заказы и вез в город, мастерам, а после скупал их товар и вез в степь, сам и со всеми своими доверенными слугами и приказчиками. Жил сам как кочевник. Тогда-то и сдружились Джуши и Атарик, обменялись поясами. А теперь такое разорение учинили всему делу Элесчи-старшего.

Эртхиа похлопал ладонями по подлокотникам. Вот как оно выходило: молодому Атарику не мог не сочувствовать Эртхиа, сам женившийся без позволения отца, по любви. К тому же по названным братьям приходились купеческий сын и царь аттанский друг другу вроде как роднёй. Но женитьба Атарика грозила разрушить то, что Эртхиа заботливо возводил: царство, в котором мирно уживаются пастухи-кочевники и оседлые земледельцы, горожане, торговцы и мастера. И все бы просто: выкупить невесту сестрой, как и сам Эртхиа когда-то сделал. Но старший Элесчи, хоть и согласится, понимая необходимость, — купец! — но доволен не будет. А — первый купец, одна из опор всего царства. И вообще не хотелось Эртхиа думать о таком исходе…

— Подарки предлагал? — резко обернулся он к Элесчи.

— Предлагал, — сокрушенно вздохнул купец. — Не берут.

— Мало предлагал! — отрезал Эртхиа.

Купец возмутился было, но Эртхиа хмуро кивнул, подтверждая справедливость своих слов.

— Не торгуйся. Сейчас сколько ни предложи — мало. Я сам еду теперь к Черным Лисицам. Много тебе чести, что сам царь за тебя послом послужит. Но речь идет о мире в Аттане и о торговых путях — на торговле Аттан стоит. А ты, пока я с удо договариваться буду, собери подарки такие, чтобы мне, царю, не стыдно было. Вдвое, втрое, вдесятеро против того, что заплатил бы за высватанную тобой невесту. А разоришься — твоя беда, не всего Аттана. Да ты и не разоришься…

Купец стал мрачнее прежнего.

— Или дочь отдавай, — равнодушно предложил Эртхиа и рывком поднялся из кресла. Не успел он сделать и трех шагов к двери, Элесчи забежал вперед, упал на колени.

— Соберу… сколько скажешь, соберу!

Эртхиа коротко кивнул. Обернулся на побледневшего Атарика.

— Видишь, что натворил? Запомни — ради отца твоего стараюсь. А что, Атакир, — обратился он уже к отцу, — если нам его пастушку продать за хорошую цену? Все меньше тебе платить придется…

Как полыхнул глазами купеческий сын! Эртхиа покачал головой.

— И стоило бы, да не стану. Собирайся, поедешь со мной. Выезжай срочно, жди меня на первом постоялом дворе по дороге на Хайр. А ты, Элесчи, вели все-таки своему управителю накрывать на стол. Да не торопи его — пусть у повара времени будет вдоволь. А я пока погуляю в саду. И не беспокоить меня!