Хозяин теней 6 - Екатерина Насута

— Вот ещё, — Шувалов хмыкнул и отвернулся. — Не хватало… и без того дел полно. Орлов, а ты ничего не попутал?

Орлов эти чёрные глазища тоже проигнорировал.

— Чего? — уточнил он.

— Тебе, помнится, было сказано за Пушкиным приглядывать. А ты этих притащил.

И снова нос морщит.

Нет. Бить его тоже нельзя.

Мне тут категорически не рады, ну, кроме директора, да и тот, скорее всего, просто вежлив, как с другими учениками. Так что не стоит давать поводы избавиться от себя, прекрасного.

— А они тоже во втором классе, — Орлов широко улыбнулся. — Вот после собрания и отведём, познакомим… вы ж не против?

— Нет, — понятия не имею, кто этот Пушкин и что им от него надо.

— А что за Пушкин? — уточняет Метелька.

Но ответить не успевают. На сцене за кафедрой появляется директор школы, громко хлопает в ладоши и в зале чудесным образом воцаряется тишина.

— Доброго дня, — голос Евгения Васильевича заполнил пространство. — Рад снова видеть вас в стенах нашей школы…

Я откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза, готовый слушать тоскливую речь о пользе и важности учёбы, и всё такое.

— … произошли некоторые изменения. Многие из вас, полагаю, слышали или же читали в газетах, что с нынешнего года за каждой гимназией закреплён собственный инспектор, задача которого — следить за соблюдением порядка…

— Отец говорит, что Охранка скоро к каждому дому инспектора приставит, — Шувалов откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди. — И что смысла в этом не больше, чем сейчас.

— … и рад представить вам человека, которого не следует бояться, но к которому можно обратиться, если у вас или вашего товарища возникли сложности…

А вот сейчас сон с меня слетел.

— Лаврентий Сигизмундович!

— Сав⁈ — Метелька подался вперёд. — Это же ж… ты ж помнишь?

Помню.

Такое забудешь.

Он не сильно изменился. Даже костюм будто бы прежним выглядит, пусть и неплохой, но слегка не по фигуре. И портфельчик будто прежний. Интересно, револьвер он по-прежнему с собой носит?

— Знакомый? — а вот Шувалов с его полусонной ленцой оказался весьма наблюдателен.

— Случайный. Ехали как-то… в одном поезде, — сказал я.

Встречали Лаврентия Сигизмундовича жидкими аплодисментами. А он, близоруко щурясь, крутил головой, явно чувствуя себя неудобно. И молчание затягивалось, но вот господин инспектор повёл плечами и выдал несколько неуверенно:

— Рад знакомству. И надеюсь, что наше сотрудничество сложится…

Лаврентий Сигизмундович поспешно отступил, чтобы укрыться за спинами прочих наставников, что выстроились на сцене рядами.

— Также с этого года мы решили расширить учебную программу…

— Куда уж ширше, — не удержался Демидов. — И так башка трещит.

— Это потому что она у тебя каменная! — Орлов привстал. — Да быть того не может…

— … и навыки оказания первой медицинской помощи не будут лишними. А потому представляю вам…

— И она тут, — Метелька сполз, будто опасаясь, что оттуда, со сцены, его увидят. И узнают.

Увидят.

И узнают. Не сейчас, конечно, но всенепременно. А Карл Евстратович, оказывается, ещё тот затейник. Мог бы, конечно, и предупредить. Намекать он намекал, но одно дело намёки, а совсем другое так вот.

— … Евдокия Путятична, кавалер ордена Святой Екатерины, заслуженный…

— Баба, — выдохнул Шувалов. — Баба преподаёт в лучшей гимназии Петербурга. Точнее некогда в лучшей, а сейчас отец будет недоволен.

— Он у тебя всегда недоволен, — Орлов привстал и хлопал, что называется, от души. Задние ряды, где устроились старшие гимназисты, в целом отнеслись к появлению Евдокии Путятичны с немалым воодушевлением.

— Да, но… чтоб тут…

— Красивая, — заметил Демидов.

— Старая, — Шувалов явно не собирался сдавать позиции.

— Ай, ты у нас, конечно, помоложе предпочитаешь. Сколько там твоей невесте? Шесть лет? Семь?

— Нет у меня невесты.

— Что так? Отказали? — Орлов бросил хлопать. — Серьёзно? Да ладно⁈ Вам тоже отказали⁈

— Ерунда на самом деле, — а теперь Шувалов слегка смутился. — Вроде бы как она связана договором. Но отец говорит, что это чушь собачья, потому как Громовы давно уже на том свете…

Мы с Метелькой переглянулись.

А я подумал, что рано или поздно, но бить морду этому Шувалову придётся. Чтоб не заглядывался на чужих невест. И вообще, не нравится он мне.

— Не везет вашему роду с невестами, — хмыкнул Демидов. — От кузена твоего сбежала в монастырь…

Точно! Вспомнил, где слышал эту фамилию. От Одоецкой.

Надо будет порасспрашивать её про Шуваловых, пока не уехала. Там вроде Карп Евстратович упоминал, что держать девушек взаперти смысла нет. И что-то он там будет решать.

Шувалов буркнул что-то неразборчивое.

— И наконец, с огромной радостью представляю вам нового преподавателя математики и естественных наук, работы которого впечатлили…

— Надеюсь, будет нормальным, а не как Немец. Помнишь, это его? Мол, ваш разум слишком примитивен в силу происхождения, чтобы осознать всё величие… — передразнил Орлов, голос его звучал низко и преувеличенно важно. — То ли дело немецкий порядок и немецкий ум…

Потом повернулся к нам.

— Был у нас тут один приглашённый профессор. Как я теперь понимаю, именно, что был.

— Каравайцев Егор Мстиславович! — объявили на сцене, и директор отступил, позволяя гостю выйти вперёд. А я… я порадовался, что сидим мы не на передних рядах, ибо Метелька издал странный клокочущий звук и сполз ещё ниже.

Я же…

Я почувствовал, как губы сами собой растягиваются в улыбке.

— В свою очередь и я, — бархатистый голос заполнил пространство. — Несказанно рад этой возможности. Ибо нет учителя без учеников…

Каравайцев, значит.

Вид у него очень подходящий для провинциального учителя.

Чёрные волосы, зачёсанные на пробор. Аккуратные усики. Бородка. Круглые очки, которые смотрелись не глупо, но весьма даже стильно.

Птица-ворон сменила имя, но не окраску.

— Чего улыбаешься? — Шувалов всё-таки приглядывал за мой.

— Да так, — я не стал поворачиваться к нему. — Чувствую просто, что учиться здесь будет очень и очень интересно…

[1] Правила для учеников гимназий и прогимназий ведомства министерства народного просвещения, 4 мая 1874 года. Содержали 72 параграфа. Кстати, вышеописанное правило распространялось и на посещение в сопровождении родителей. Исключение делалось для учеников прогимназий и 1 класса гимназий.

[2] Реальная гимназия К. Мая размещалась во флигеле дома Ершова на 1-й линии Васильевского острова, в доме 56, а в собственное отдельное здание переехала лишь в 1910 г.

Глава 3

Кому из нас, преподавателей средней школы, не приходилось слышать упреки, что средняя школа совершенно не учит писать, что учащиеся мало читают, не любят и не умеют читать, совершенно не умеют передать путевых наблюдений, впечатлений от прочитанной книги, виденного и слышанного [1]

В. Ключевский

Я чувствовал себя глупо.

Нет, в теории