Опальная принцесса - Мария Ирисова

Женщина смахнула слезу и протянула мне лукошко со свежеиспечёнными пирогами.

— Возьми-ка, в дорожку, а этим, — Нора кивнула в сторону почетного караула, — дырку от бубликау, вот так!

Почетный караул в лице десятка стражников, потянул носом воздух, с такой силой, что аж ветром подуло.

Придержала материю на корзинке — пущай облизываются! Капитан лихо закрутил усы и нехотя отвел горящий взор от сдобы. Их что ли совсем не кормили по дороге.

— Ваше высочество, — молвила леди Вилая, а потом не удержалась и крепко обняла меня, нарушая все правила этикета, — никому не верь во дворце! Слышишь! Никому! Да сохранят тебя боги, деточка!

Я крепко обняла наставницу в ответ.

— Не волнуйтесь, леди Вилая, — говорю тихонько, — они сами не рады будут, что меня из глуши выдернули. Обещаю!

— Ох, Вержик, — наставница погладила меня по щеке, затем еще раз крепко обняла и отступила.

Жители Ловецка добродушно выкрикивали пожелания на дорожку.

— Вержаночка, желаю чтоб коровы всегда доились, а пироги не подгорали! — кричала в след наша соседка.

А мне прям жуть как любопытно сделалось, кого ж она под коровами подразумевала? У нас такой живности никогда не было.

— И чтоб все ваши принцы были красивыми, но не слишком умными — а то скучно будет!

— Ага, а завистники пускай каждую минуту спотыкаются, но не падают! Будет с кого посмеяться!

Народ в Ловецке, хороший, а воображение какое, м-м-м, любой столичный позавидует. Я помахала рукой на прощание и направилась к экипажу. Ступаю плавно, грациозно и совсем не спешно, а пирожки из корзиночки так пахнут, что стражи всей оравой нарабатывают косоглазие.

Экипаж папенька прислал самый обыкновенный, да и лошади явно не из королевской конюшни. Небось заботится о том, чтобы мое прибытие во дворец осталось незамеченным. Собирается обставить все так, будто я всегда там жила.

Ну-ну, посмотрим что у него получится.

Дверцу предо мной распахнул сам капитан Гравис и улыбнулся во весь рот,

— Милости просим, леди Вержана.

Как лаконично мне дали понять, что о титуле больше никто в отряде не знает и на период путешествия я всего лишь — леди, а не ваше высочество.

Глаза мужчины то и дело сползали в сторону лукошка с пирожками.

— Будем рады путешествовать вместе с вами.

— Я тоже рада… — нырнула в нутро экипажа и закончила: — как петух в своем курятнике при виде другого петуха!

— Ваше поведение возмутительно! — раздался голос из соседней скамьи. — Вы ведёте себя, как деревенская девчонка, а не как принцесса!

Обалдеть! Мне еще и попутчица полагается, щедр батюшка, как барсук по весне.

Дамочка в сером, муслиновом платье, разглядывает мою скромную персону с особенным осуждением. Таким ядовитым, что аж воздух в экипаже позеленел. Лицо незнакомки испачкано белилами, волосы благочестиво собраны под сеточку из шелковых ниточек, а в глазах — небеса. Ни дать ни взять придворная дама на выгуле. Рядом с ней я выглядела самой бедной родственницей.

— Прежде чем делать замечания — представьтесь!

Дамочка подавилась новой колкостью и нехотя растянула губы в улыбке, правда от такого оскала меня передернуло.

— Мелисса Реймс, графиня Ривейтон, к вашим услугам. Я — дуэнья, мне приказано сопровождать вас.

Невольно улыбнулась, мысленно отметив построение фразы. Видите ли, ей приказано, а вот кем непонятно, про короля то она умолчала. Значит что? Соглядатай или это снова моя излишняя подозрительность разгулялась?

— Сопровождайте, раз уж велено, — я поерзала и постаралась удобнее сесть на жестком сиденье.

Компаньонка сварливо поджала губы. Ишь какая цаца! Сама небось с детства в каретах и путешествует, привыкла, сидит выпрямившись, будто жердь проглотила, а я в такой повозке впервые.

Можно было зеркально отразить позу дуэньи, но собственный комфорт я ценила больше, а потому поерзав еще чуток заняла удобное положение. Щелкнули вожжи, всхрапнули лошади, и мы поехали.

Домочадцы и жители Ловецка еще долго махали руками мне вслед.

Затем дорога свернула и родной поселок скрылся из глаз.

Закрыла глаза и раздраженно выдохнула, вот надо ж было этой процессии так не вовремя заявиться! Подождали бы седмицу, ну может две. Я бы денежки за свои зелья выручила и унеслась бы в Виттенбург. Теперь придется сидеть тут и делать всем нервы.

Коварная мысль словно котенок закралась в голову: “Интересно, что будет если я потеряюсь в пути?”

— Ваше высочество, осмелюсь предложить вам книгу?

Голос компаньонки заставил вынырнуть из размышления и глянуть, вдруг она там чего-нибудь интересное предлагает. Книги-то я люблю. И что?

Из бархатной сумочки показался потрепанный учебник с заголовком «Закон Божий».

Это она так поиздеваться решила? Помниться лет шесть назад один только вид талмуда повергал меня в ужас, ибо леди Вилая пользовалась этой писаниной в качестве наказаний и заставляла заучивать текст главами. Шкодничала я часто, соответственно книгу знала назубок, правда был и положительный момент — после тренировок леди Вилаи, алхимические рецепты запоминались слету.

— Всю жизнь мечтала почитать сей труд на семисот страниц!

Компаньонка расплылась в улыбке, а я ответила ей цветущим оскалом, дуэнья почуяла подвох, бровки нахмурила, губки поджала, но в чем дело скумекать не успела.

— Предлагаю скрасить путь, леди Реймс. Открывайте талмуд и начинайте читать вслух. Я бы с радостью сделала это сама, но вчера лекарь строго-настрого велел не напрягать зрение. Так что полагаюсь на вас.

Дуэнья замялась, лик ее потемнел, чело нахмурилось, а небеса в очах налились грозовыми тучами.

Сижу и наблюдаю, как скоро молнии посыплются или еще чуток подстегнуть придется. Если опять с нравоучениями полезет, честное слово, прикажу читать книжицу стражникам вместо сказок перед сном. Вряд ли солдат проймет слово Божье, а вот благообразная дамочка достигнет новых высот в науке — срамословия.

Леди Реймс вздохнула, открыла талмуд и начала читать:

— Все, что мы видим: небо, солнце, луну, звезды, облака, землю…

— Громче, вас совсем не слышно!

Придворная дама зубами скрежетать умеет не хуже голодного зайца.

— На которой мы живем, воздух, которым дышим, — и все, что на земле: траву, деревья, горы, реки, моря, рыб, птиц, зверей, животных, и наконец, людей, то есть нас самих…

— А где интонация? Мелисса, вы меня заинтересовать пытаетесь или убаюкать?

На этот раз зубной скрежет прозвучал особенно громко.

— Все это сотворил…

— Чего это вы дышите так грозно? Да еще и зубами скрипите! Вдох-выдох и спокойствие!

Она чуть не зарычала и таким взглядом меня удостоила, что теперь и к черту в пасть заглянуть нестрашно. Улыбаюсь, знаю — на разгневанных людей, улыбка действует, как красная тряпка на быка.

— Ваше высочество, попрошу не перебивать!

— Перебивать, да ни