ЧВК Херсонес. Том 3 - Андрей Олегович Белянин

То есть реально один из тех, кого зачисляли в штат искусствоведом, по неизвестным причинам переметнулся на сторону противника. Хорошо ещё не врага! Но какие враги могут быть у маленького частного музея? Это же несерьёзно, правда⁈

Враги — это война, кровь, пожар, смерть, разорение, насилие и позор! А у нас что — только смех и грех, короче…

— Так что, мне идти к шефу? — спросил я, оборачиваясь уже в дверях.

— Бро, он сам за тобой придёт, — эхом донеслось из ниоткуда, потому что коридор исчез, моя комната тоже, а сам я стоял в абсолютно незнакомом мне месте.

Пустые залы, широкие проходы, закрытые нестругаными досками окна, сквозь которые бьют солнечные лучи; паркетный пол, застеленный листами плотного целлофана; восстановленная лепнина под высокими потолками. На полу вёдра с подсохшей белой краской и малярные валики. Больше всего это было похоже на обычный ремонт в каком-нибудь старом помещении, походу дореволюционной постройки. Не жилой дом, не казарма, не дворец, но…

— Картинная галерея имени Айвазовского в Феодосии, — прозвучало в ответ на мои мысли из соседней залы. — Заходите, Александр. Меня поставили в известность, что вы придёте.

Удивляться не приходилось. Да вы и сами помните, какие высокие научные технологии умудрилась выкупить та же Мила Эдуардовна: при желании с их помощью нас могли в секунды отправлять почти в любую точку мира.

Не уверен, что всё правильно понял, но дело, кажется, в расщеплении физического тела на атомы и молекулы с последующим перенесением и сборкой на новом месте, если так можно выразиться. Ну, или нет?

Я не профессионал в данной теме, вполне могу и ошибаться. Тогда заранее прошу прощения у специалистов, это не намеренно. Меж тем тот же неизвестный мужской голос предложил:

— Будем знакомиться или вас просто убить?

Наверное, будем. А там посмотрим…

— Он клюнул на вызов?

— Он — бог солнца или его воплощение в человеческом теле.

— Ты не ответил, милый!

— Это был ответ. Боги его уровня всегда ведутся на дешёвый понт и не могут отклонить вызов.

— Даже если придётся пожертвовать любимой пешкой?

— Полагаю, Грин уже шагнул на соседнюю клетку. Отступать некуда, партия начата.

— Ты сделал ставки.

— Кто, я?

— Ты.

— Глупости!

— Значит, это правда.

— Да с чего ты взяла?

— Я вижу, как горит твой глаз.

— Каким чудесным образом?

— Перед нами зеркало, тупой ты мужлан! Неужели непонятно, что твоя страсть к тотализатору может привести нас обоих к полной гибели⁈

— Дорогая, не драматизируй. Я очень осторожен.

— О да! Конечно! Это как в прошлый раз, когда ты сделал ставку на золотой дождь?

— Но я выиграл! Даная понесла от Зевса!

— Мораль: целомудренная девушка может устоять даже перед богом, но не перед золотым дождём?

— В каком смысле?

— Тьфу, да не в этом! Короче, ты выиграл монет десять или пятнадцать, но в результате эта дура стала родоначальницей царей Египта, бабушкой Персея, который мало того, что убил нашу родственницу, так ещё и стал предком Геракла!

— Неужели того самого?

— Милый, не строй из себя идиота! Ты прекрасно знаешь, о ком речь.

— Проклятый ЧВК «Херсонес»…

— Надеюсь, ты хотя бы сделал ставки на каждого победителя?

— А так можно было?

— Я точно живу с идиотом. Дай сюда свой смартфон, смотри сюда! Открываем левый аккаунт, вот, вот и вот.

— И всё?

— Всё!

— Ты меня возбуждаешь…

…Прежде чем сделать первый шаг на голос, я осмотрелся по сторонам в поисках хоть чего-нибудь, отдалённо напоминающего оружие. Кроме поддонов с краской, банок, вёдер, валиков на длинной ручке и малярных кистей, ничего подходящего под рукой не было. Наверное, великий Джеки Чан прекрасно обошёлся бы и этим минимумом, но я не он. Уж простите.

Армейский рукопашный бой, намертво вбитый на уровне инстинктов в рядах морской пехоты, вполне неплох против такого же безоружного противника. Но что, если тот, кто меня ждал, вооружён? Ведь все знают, что «чем дзюдо и карате, лучше старенький ТТ…» У меня же не было с собой ничего, кроме носового платка и банковской карты, я даже смартфон в карман не сунул, не успел.

— Я тоже без оружия, к чему оно? — ответил мне довольно молодой человек, явно я был старше лет на пять. — В этом месте умерло двое ваших предшественников, но их смерти были естественны. Никаких следов насилия.

Парень выглядел странно, если не сказать стрёмно. Пухлый, прыщавый, заметные проблемы с кожей, бороды нет, вместо усов тонкие щетинистые кустики, волосы длинные, но подстрижены крайне неаккуратно и засалены в хлам, как у немытого хиппи. Глаза карие, губы слюнявые, одет в спортивную толстовку с капюшоном и зауженные джинсы, на ногах почему-то резиновые советские сланцы. В руках он держал колоду карт, впрочем, не простых…

— Евгений Андреевич Шмалько, — представился он. — Харьковский университет, отделение искусствоведения, специалист узкого профиля, русское искусство середины девятнадцатого века, первой половины двадцатого столетия, передвижники и немного мирискусники.

— От Брюллова до Рериха? — вежливо предположил я. — Но не «Голубая роза»?

— И не «Бубновый валет», — кивнул он. — А вы?

Мне также пришлось представиться:

— Александр Викторович Грин, Екатеринбург, искусствовед широкого профиля. Работаю в «Херсонесе».

— Таврическом?

— Нет.

— Частный выставочный комплекс старины Феоктиста Эдуардовича Аполлонова, да? Как там поживают мои бывшие товарищи — Гребнева и Земнов? Один всё так же качается, а другая строит всем глазки? — по-пытался улыбнуться парень и, не встретив мою ответную улыбку, поправился: — Разумеется, эти двое — профи в своём деле. Я слышал, что пьянчужку, из-за которого меня уволили, опять взяли на работу?

— Давайте сначала вы объясните мне, что мы, два интеллигентных человека, здесь делаем?

Евгений на минуту прикрыл глаза. Мне вдруг захотелось воспользоваться этим моментом, чтобы врезать ему в челюсть с ноги, но ведь человек не сделал мне ничего плохого. По крайней мере, пока.

А для того чтобы бить в кость первым, должен быть повод. Меня так учили.

— Александр, вы играете в карты?

— Бридж или покер?

— Скорее уж обычный русский «дурак», — прыщавый вновь попытался улыбнуться, но у него получилось подобие малоприятного оскала. — Смотрите, это картины.