Сердце Феникса - Мэтью Гэбори

– Рад за тебя…

– Когда-нибудь и ты окажешься на моем месте.

– Конечно! – воскликнул Януэль. – Все же будь осторожнее. Не забывай, что этот Феникс весьма серьезный противник.

– Со мной будет мэтр Дирио. Мы идем вместе.

Идти от Седении до имперской крепости нужно было немногим более суток. Именно в эту крепость поздней осенью перебирался грифийский император, чтобы отпраздновать свои именины, собрав родственников, придворных, а также послов многочисленных государств Миропотока. Силдину предстояло, по поручению лиги, возродить для императора Великого Феникса. Таков был дар фениксийцев – верноподданническое приношение и в то же время предмет их особой гордости. Говорили о чрезвычайной мощи имперского Феникса. Миссия Силдина состояла в том, чтобы продемонстрировать силу и величие императора перед посланцами чужеземных держав, убедить всех присутствующих в могуществе самих фениксийцев.

– Для тебя это будет грандиозный день! – прошептал Януэль, выпуская руку друга. – А теперь спасайся бегством, пока меня не одолела зависть!

– Зато теперь ты можешь свободно поухаживать за Лайей!

Юноши от души расхохотались. Силдин доверительно добавил, прижав руку к сердцу:

– Мне будет не хватать тебя.

– Надеюсь. – Глядя в глаза другу, Януэль помолчал, потом, тщательно подбирая слова, произнес: – Укрепи свой дух, дружище. На этом празднике уж наверняка будет немало редкостно красивых женщин. Будь непоколебим духом, равно как и сердцем. Ты должен безраздельно принадлежать учению Завета, до тех самых пор пока Феникс не сложит крылья и не склонится перед императором.

– Да не беспокойся ты.

В темных глазах друга Януэль прочел глубокое душевное волнение. На свой лад он тоже покидал Башню вместе с Силдином – мысленно он устремлял к нему всю силу своих молитв. Внезапно он ощутил, что гордится успехом товарища, и бросился к нему, чтобы обнять в последний раз.

– Мне пора, – сказал наконец Силдин. Глаза его были влажны. – Увидимся.

Провожая взглядом растворившегося в темноте Силдина, Януэль прошептал вслед другу:

– Ты знаешь, что не имеешь права ошибаться. Во имя всех нас…

Многочисленные ученики собрались возле бойниц, чтобы посмотреть, как наставник Дирио и Силдин, его верный ученик, покидают Башню. Вряд ли за честью, оказанной юноше, почти мальчику, скрывалось жестокое испытание. Речь скорее шла о почетном поручении: присутствовать среди немногих фениксийцев, представленных к императорскому двору. Если император одобрит проведенный ритуал Возрождения, то может проявить щедрость и даровать земли и высокий титул. В прошлом ученикам случалось снискать милость императора, а награда одного фениксийца служила также и лиге.

Отбытие Силдина представило для юных послушников возможность вдоволь насмотреться на окрестности. Впрочем, они нередко собирались вот так, когда из деревни доставляли в Башню провизию. Раз в неделю с приближением ночи несколько селян, нагруженных корзинами с фруктами и овощами, карабкались по крутой тропе, ведущей к Башне. Когда они еще только приближались к подножию гигантской пламенеющей печи, наставник-фениксиец, с бесстрастным лицом, облаченный в грубошерстную рясу, распахивал им навстречу огромные темные деревянные двери, усыпанные шляпками гвоздей. Он сполна оплачивал доставленную провизию и удалялся, так что любопытным жителям Седении так и не удавалось ничего разглядеть во тьме. Назавтра по деревенским улочкам разносились новые толки о таинственных обитателях Башни…

Как и все, Януэль неотрывно смотрел вслед удалявшимся путникам в остроконечных капюшонах. Он сознавал, что между ним и Силдином никогда не было подлинного доверия. Они были во всем столь различны, что остальные ученики частенько задавались вопросом, что их вообще могло сблизить. Но в сумраке Башни с ее умело организованным бытом годы текли медленно, и Януэлю, росшему в шумном окружении, пришлось свыкаться с одиночеством. Силдин с его живостью и склонностью к похождениям, напротив, нуждался в дружеском внимании. А кроме того, он всегда был слишком поглощен собой, чтобы расспрашивать о чем-то Януэля. Впрочем, это шло на пользу их дружбе.

Януэль ожидал, что Силдин оглянется и махнет рукой на прощание, но нет, путники удалялись. Януэль провожал их взглядом до тех пор, пока они не скрылись в закоулках Седении.

Со щемящим сердцем юноша направил свои стопы к мэтру Фарелю, который по-отечески руководил его продвижением на тернистых путях лиги фениксийцев. Под его опекой Януэль вкусил смирение и покорность.

Однако Фарель был его наставником, но не другом. К несчастью, теперь юноша остался в одиночестве.