Золотой пергамент - Марина Клингенберг

В зале на какое-то время воцарилась полная тишина. Гволкхмэй расширенными от ужаса глазами смотрел прямо перед собой. Затем лицо его начало опасно краснеть, и, в конце концов, он вскричал:

— Балиан!!! Как ты посмел!

— Я? Что я? — совсем растерялся доблестный страж.

— Дерзнуть… Дерзнуть открыть Врата Рассвета! — Гволкхмэй задыхался от накатившей на него ярости. — Более того, ступить за них… И… И взять сокровище!

— Я? Я ничего не делал! — запротестовал Балиан. — Я даже не знаю, что за ними хранится. Это шутка такая, что ли? — подозрительно посмотрел он на Тристана. — Плохая.

— Это очень серьезное обвинение, Балиан, — холодно проговорил советник, вернувший себе былое величие. — Серьезное обвинение, которое выльется в самую жестокую кару.

Балиан изумленно раскрыл рот и уставился на него, потеряв дар речи. Ему и во сне не могло присниться, что когда-нибудь ему скажут нечто подобное, особенно учитывая то, что он ничего такого не делал. Происходящее никак не укладывалось у него в голове, и неразбериха в мыслях не позволяла даже сказать что-нибудь в свое оправдание.

Но, к счастью, тут подоспела помощь в лице стража, принесшего весть.

— Позволите сказать? — обратился он к Гволкхмэю.

— Говори, Кристиан, — милостиво кивнул правитель.

Юноша легким поклоном поблагодарил его и, с видимым трудом сдерживая улыбку, посмотрел вниз, на Балиана и Тристана.

— Конечно, это прозвучит так, словно я стараюсь оправдать Балиана — все-таки он мой брат, — сказал он. — Но дело в том, что когда мы с Юаном пришли сменить его в положенный час, он спал.

Гробовая тишина вновь шатром накрыла зал. Все взгляды устремились на Балиана, который, не выдержав всеобщего внимания, сопряженного с чудовищным напряжением, скромно потупил взор.

— Ты. Спал. У Врат? — четко разделяя слова, произнес Гволкхмэй.

Балиан приглушенно что-то промычал. Он лихорадочно искал выход из создавшегося положения, но, как назло, в голову ничего не приходило — еще бы, один шок за другим. И тогда, наконец, он выкрикнул:

— А хоть бы и так! И что? Это нечестно, я дежурю один, а они — двое! — и его обвиняющий перст уперся в стражей, стоящих у трона. — Вдвоем легче!

— Юану всего шесть лет, Балиан, — напомнил Кристиан. — Если тебе, как и ему, нужна моя опека, мог бы сказать… Уверен, повелитель Гволкхмэй бы что-нибудь придумал.

Маленький Юан тихо хихикнул, и даже Тристан одобрительно фыркнул. Балиан же побелел от злости и пробормотал нечто очень похожее на «а не пошел бы ты в Градерон, Кристиан». Тот, однако, не обратил на это внимания и спокойно возобновил свою речь:

— Мы не стали его будить. Увидели яркий свет и решили, что сначала следует выяснить… Мы подошли поближе, увидели, что Врата приоткрыты и поспешили сообщить вам. Все то время, что мы были там, Балиан так и не проснулся. Уверен, кто бы ни открыл Врата, он спокойно прошел мимо него.

— Что ж, это меняет дело, — сказал Тристан. — Думаю, в таком случае об обвинении в краже и вопиющей наглости можно забыть. Верно, повелитель? — вопросительно посмотрел он на Гволкхмэя.

Старый правитель, тяжело дыша и с явным трудом сдерживая рвущийся наружу гнев, с минуту смотрел на него и Балиана с высоты своего положения. Но после этого недолгого срока выдержка изменила ему, и он загремел:

— Ты знаешь, для чего у Врат стоят стражи, Балиан?!

— Ну, чтобы сторожить, — пробурчал тот.

— Именно! И ты… И ты… И ты!!! С меня хватит! Это уже чересчур! Ты хоть понимаешь, насколько серьезно случившееся?! — надрывался несчастный правитель Эндерглида.

— Нет, — не стал скрывать Балиан.

— Так узнай же! Ты отправляешься в Дилан, мир смертных!

— Что?! — на сей раз Балиан тоже ответил ором. — За что?! Я же ничего не брал!

— Ты допустил ужасную ошибку, еще более страшную — позволил украсть сокровище нашим врагам, — пришел на помощь Гволкхмэю Тристан, сурово глядя на нерадивого стража. — У жителей Эндерглида нет причин это делать. Скорее всего, это проделки людей из Градерона или отступников.

— Ну… Что случилось, то случилось! — Балиан запаниковал. — Не надо меня в мир смертных, зачем!

— Кто бы это ни был, он прошел за Врата и оказался в Дилане! — рявкнул Гволкхмэй. — И у него наше сокровище!

— Два, — вставил Тристан. — Пропало два, значит, их было двое…

Этой новости правитель Эндерглида вынести уже не смог и, застонав, закрыл лицо ладонями. Все испуганно притихли. Но вот Гволкхмэй справился с собой и уже не столько закричал, сколько захрипел:

— Тристан, немедленно отправь этого балбеса в мир смертных, иначе я за себя не ручаюсь.

— Слушаюсь! — поспешил поклониться ему Тристан.

Кристиан и Юан, все еще стоящие рядом с троном, сдавленно фыркнули, глядя на испуганного и растерянного Балиана. Им, конечно, было жаль родного брата, но когда-нибудь он должен заплатить за свою беспечность, и сейчас — самое время.

Балиан, услышав смешки, злобно посмотрел на них. Но вдруг его губы растянулись в поистине садистской улыбке.

— Повелитель Гволкхмэй, — поклонился он. — А не будут ли мои братья досаждать вам, невольно напоминая о моем существовании?

Кристиан и Юан враз подавились смехом. Гволкхмэй резко вскочил на ноги так, что им пришлось спешно ретироваться на несколько ступеней ниже уровня трона.

— Вон!!! — завопил правитель. — Все трое! В мир смертных! И не возвращайтесь, пока не найдете сокровище! ВОН!

Стражи пулей слетели с лестницы, спасаясь от гнева Гволкхмэя. На полпути их встретил Тристан и, не церемонясь, одного за другим вытолкал за двери залы. Причем, если Кристиану и Юану помощь особо не требовалась, то торжествующего от собственного коварства Балиана пришлось буквально вытаскивать за шкирку. Вслед всем четверым летели проклятия правителя Эндерглида, обещающего покарать все и вся, если его приказ не будет исполнен немедленно.

Вот так и случилось, что трое братьев — старший Кристиан, средний Балиан и младший Юан — буквально через полчаса были выдворены за пределы Эндерглида — их попросту втолкнули в открытые Врата Рассвета, где в ярком сиянии, спотыкаясь и нещадно ругаясь, последним скрылся сам виновник этого происшествия.