Сезон костей - Саманта Шеннон

Я покорно вытащила пластиковый прямоугольник из кармана.

– А разрешение на поездку? – Получив бумагу, подземщик впился в нее взглядом. – Работаешь в Четвертом секторе?

– Да.

– Кто дал разрешение?

– Билл Банбри, мой начальник.

– Ясно. Осталось прояснить кое-что еще. – Он направил луч фонаря мне в глаза. – Замри. Ага, червоточины нет. Значит, ты оракул. Давненько мне такие не попадались.

– Оракула с титьками я не встречал лет сорок, – подхватил второй. – Наши оценят.

Старший только хмыкнул. На каждом зрачке у него виднелось чернильное пятно колобомы – червоточина, знак принадлежности к потустороннему миру.

– Ты моя золотая жила, красавица, – хищно ухмыльнулся он. – Давай как следует проверим твои глазки.

– Я не оракул, – возразила я.

– Конечно, конечно. А теперь заткнись и распахни пошире зенки.

Ясновидцы часто принимали меня за оракула, что вполне естественно. Ауры у нас очень схожи по цвету. Подземщик с силой оттопырил мне левое веко и принялся светить фонариком, выискивая червоточину. В следующий миг мой попутчик рванул к открытой двери, на ходу метнув в инквизиторов духа – своего ангела-хранителя из защитного арсенала. Второй охранник истошно завопил, когда ангел сбил его радары с той же легкостью, с какой домохозяйки взбивают венчиком омлет. Однако старший среагировал мгновенно, призвав целый арсенал полтергейста.

– Ни с места, медиум!

Линвуд воинственно выпрямился. Невысокий, хорошо за сорок, худой, но жилистый, с сединой на висках, он не собирался сдаваться без боя. В тусклом свете невидимками скользили полтергейсты, но само их присутствие лишало меня сил. Я насчитала трех. Еще никому не удавалось справиться даже с одним, а тут трое… По спине у меня побежали мурашки.

Пока ангел готовился к повторной атаке, подземщика обступили полтергейсты.

– Сдавайся по-хорошему, медиум, – предупредил он. – Тогда мы попросим тебя не мучить.

– Не утруждайтесь, господа. – Линвуд поднял руку. – Мне нечего бояться, пока со мной ангелы.

– Все так рассуждают, мистер Линвуд, пока не попадут в застенки Тауэра.

Без лишних колебаний тот выпустил ангела в недра вагона. Самой схватки я не видела, но мои чувства обострились до предела. Встать удалось с трудом. Полтергейсты выкачивали из меня энергию. Увы, несмотря на всю браваду, Линвуд слабел буквально на глазах. Заклинатель продолжал атаку. Тем временем его подручный стал читать заупокойную молитву, загоняющую духов обратно в царство мертвых, подальше от ясновидцев. Ангел дрогнул. Чтобы изгнать его полностью, нужно знать имя, но, пока звучит песнь, призрак слишком слаб, ему не защитить хозяина.

Кровь стучала у меня в висках, горло сдавило, пальцы словно атрофировались. Если не вмешаться, нас уничтожат обоих. Я невольно представила себя в казематах Тауэра, на пыточном столе… Следом виселица. Нет, мне рано умирать! Едва полтергейсты набросились на Линвуда, со мной случилось невероятное. Я проникла в лабиринты патрульных, двумя кольцами света витавших поблизости. И внезапно рухнула на пол.

Мне хотелось просто напугать их, дезориентировать. Сработал бы эффект неожиданности, ведь кое-что бдительные стражи проглядели. Оракулам для атаки необходим арсенал, мне – нет.

Волна тошнотворного страха захлестнула меня с головой. Мой дух покинул тело, устремился к первому подземщику и со всей силы врезался в его призрачный лабиринт. Не натолкнулся, нет. Именно врезался, швырнув его душу прямиком в эфир, так что осталась лишь телесная оболочка. Второй и глазом не успел моргнуть, как отправился вслед за напарником.

Придя в себя, я испытала чудовищную боль. Словно череп раскололи пополам и дюжина ножей впилась в мозг, не давая шевельнуть ни рукой ни ногой. Я лежала пластом на грязном полу, пытаясь собраться с мыслями. Не знаю, что сейчас произошло, но впредь с такими вещами надо поосторожней.

Поезд прибавил скорости. Приближалась очередная станция. Я приподнялась на локтях, преодолевая дрожь мышц, и позвала:

– Мистер Линвуд?

Тишина. Мой попутчик не шевелился. Свет семафора упал на лицо, застывшее в смертной гримасе. Полтергейсты выкачали из него все жизненные соки. Рядом валялось удостоверение. Уильям Линвуд, сорок три года. Женат, двое детей, у дочери кистозный фиброз. Банкир и по совместительству медиум.

Интересно, знала ли семья о его тайной стороне? Или же, будучи невидцами, близкие ни о чем не догадывались?

Оставалось прочесть молитву, иначе призрак навсегда осядет в вагоне.

– Уильям Линвуд, – заговорила я, – да упокоится твоя душа в эфире. Дело сделано. Все долги уплачены. Отныне тебе не место среди живых.

Дух Линвуда маячил под потолком. Под тихий шелест эфира он вместе с ангелом-хранителем растворился в пространстве.

Внезапно вспыхнул свет, и у меня перехватило дыхание.

На грязном полу лежали еще два тела.

Ноги подкосились, пришлось схватиться за поручень, чтобы не упасть.

Первый патрульный так и умер с перекошенным от удивления лицом. Я убила его! Убила подземщика!

Второму повезло меньше. Глаза у него были вытаращены, по подбородку стекала слюна. Почуяв мое приближение, страж дернулся. Меня затошнило, на лбу выступил холодный пот. Выходит, его душа удержалась в теле, но теперь обречена блуждать в темных закоулках сознания, без малейшей надежды на спасение. Страж лишился рассудка. Точнее, я лишила его.

У меня свело челюсти. Нельзя бросить его вот так, на произвол судьбы. Даже сайенский прихвостень не заслужил такой кошмарной участи. Ледяными руками я взяла его за плечи, чтобы подарить легкую смерть.

– Прикончи меня, – выдавил он.

Я понимала, что должна это сделать. Просто обязана. Но не смогла. Не хватило духу.

Наконец поезд прибыл на станцию I-5C. Когда вошедшие обнаружили тела, я была уже на улице. Надвинув козырек пониже, припустила со всех ног.