Загон - Евгений Прошкин

– Белкин?..

Андрей молча кивнул и, увидев полицейский жетон, сделал шаг назад.

– Я, между прочим, тоже Белкин, – сказал седой мужчина с опухшим, но добрым лицом. – Дознаватель из районной управы. Иван Петрович. Так ко мне и обращайся.

– Как у Пушкина, – улыбнулся Андрей.

– У кого?..

– У писателя Пушкина, – повторил он громче, словно для глухого, и смутился. – Да вы проходите.

Иван Петрович аккуратно прикрыл дверь и, расстегнув легкий бежевый плащ, повесил его на крючок.

– Не работаешь? – спросил он, осматриваясь.

– Вообще, работаю. – Андрей замер в неловкой позе. – Сегодня выходной.

– Молодец, – похвалил дознаватель. – На что деньги тратишь? Не пьешь?

Он продолжал изучать обстановку, хотя изучать было особенного и нечего. У Андрея появилось ощущение, что Иван Петрович смотрит не на поверхность предметов, а вглубь. Это немного напоминало прием у врача, и Андрею стало приятно. В нем с детства жила уверенность, что поход в клинику сам по себе уже является частью лечения и поэтому прибавляет здоровья.

– Не пью, – сказал Андрей. – Я этого не люблю.

– Копишь? На что?

– Не решил еще. Может, круиз…

– Молодец, – снова сказал Иван Петрович, и Андрей понял, что дознавателю все равно.

Походив по комнате еще с минуту, полицейский извлек из кожаного футляра плоский диск и демонстративно положил его на стол. В центре диска загорелся зеленый огонек.

– Предупреждаю: разговор записывается, и твои ответы имеют юридическую силу.

– Если навру, меня посадят, – догадался Андрей.

– Вроде того, – сказал он с неохотой. – Вчера вечером ничего подозрительного не заметил?

– Еще как заметил! Женщина во дворе кричала.

– Дальше, – поддержал Иван Петрович.

– А потом исчезла. Я полез ее спасать, а ее уже не было. А я себе штаны испортил.

– Куда полез?

– В кусты. И об кусты разорвал. – В подтверждение Андрей потеребил неровный шов на брюках.

– Значит, женщина в кустах кричала? Дальше.

– Все. Потом она пропала, и все.

– Думаю, к делу это не относится, – проговорил дознаватель. – Но, если хочешь, можно оформить как официальное заявление. Тогда придется рассказать еще раз и поподробней.

Андрей пожал плечами.

– Нет, наверно…

– Что-нибудь еще? Кроме женщины.

– Больше ничего.

– В соседнем доме совершено убийство, – неожиданно и как-то бесцветно сообщил Иван Петрович.

– Убийство?! – с ужасом воскликнул Андрей. – Кого?

– Гражданина Аристарха Павлова, пятидесяти одного года от роду. Ты был с ним знаком?

– Нет, не был.

Дознаватель выразительно посмотрел на диск.

– Аристарх?.. Павлов? – переспросил Андрей. – Нет, я его не знаю… не знал. Так если это в соседнем доме, вам лучше туда пойти!

– Спасибо за совет. – Иван Петрович приблизился к окну. – Вон там он жил, на двенадцатом этаже. Занавесок у него тоже нет. Вечером, когда включается свет, отсюда все видно. Я хочу сказать, ты мог это видеть.

Андрей встал рядом и отсчитал на противоположной стене двенадцатое окно снизу.

– Правда, – сказал он. – Видно…

– Продолжай, – встрепенулся Иван Петрович. – Что видно?

– Окно видно. Когда стемнеет, я посмотрю.

– Ду… – начал дознаватель, но осекся и лишь кашлянул. – Убийство уже произошло. Теперь смотреть поздно.

– Раз поздно, тогда не буду.

Иван Петрович взял со стола диск и убрал его в футляр.

– Вот тебе адреса, – сказал он, вручая Андрею визитку. – Здесь и управление, и мой личный. Не потеряй!

– Я не потеряю… Иван Петрович!

– Да? – отозвался он, надевая плащ.

– Интересно, а сколько у вас баллов?

– Ты разве не знаешь, что это нескромный вопрос?

– Почему нескромный? У меня все время спрашивают. Что тут нескромного?

Дознаватель вздохнул и, оперевшись ладонью о стену, сказал:

– В мае у меня семьсот пятнадцать.

– А ценз в полиции какой?

– Для моей должности – шестьсот пятьдесят.

– У-у-у!.. – покачал головой Андрей. – Вам хорошо, у вас с запасом.