Дом скорпиона - Нэнси Фармер

— Что это значит? — удивилась Эмилия.

— Понятия не имею. Может, он немой? — предположил Стивен.

Матт помчался к себе в комнату и сорвал со стены фотографию человека с сэндвичем из лягушки. Селия, глядя на нее, всегда смеялась — может, эти дети тоже посмеются? Вернувшись, он прижал снимок к оконному стеклу. Дети подошли поближе.

— Что там написано? — спросила Мария.

— «Квакающий закусон»,— прочитал Стивен.— Поняла? Лягушки квакают — ква-ква-ква. А этот дядька положил лягушку между двух кусков хлеба и хочет ею закусить. Очень смешно!

Эмилия хихикнула, но Мария лишь пожала плечами.

— Люди не едят лягушек,— сказала она.— Тем более живых.

— Это же шутка, дуреха.

— Я не дуреха! А есть лягушек — гнусно и гадко. И совсем не смешно!

— Спасите меня от этой идиойдки! —- Стивен картинно закатил глаза.

— И я не идиойдка!

— Да полно тебе, Мария,— вздохнула Эмилия.

— Вы привели меня посмотреть на мальчика, я сто миль тащилась за вами по солнцу, устала, а этот мальчик не хочет говорить. Ненавижу тебя!

Матт смотрел на эту сцену с ужасом. Он совсем не ожидал такого поворота событий. Мария плачет, Эмилия сердится, а Стивен вообще повернулся к обеим спиной. Матт постучал по стеклу и, убедившись, что Мария подняла на него глаза, помахал картинкой, скомкал ее в мячик и изо всех сил швырнул через комнату.

— Смотрите, он со мной согласен! — прокричала Мария сквозь слезы.

— Мне это нравится все меньше и меньше,— проворчал Стивен.— Напрасно мы привели сюда эту идиойдку.

— Я думала, мальчик захочет поговорить с ребенком его возраста,— примирительно сказала Эмилия.— Пошли, Мария. Нам надо вернуться до темноты.

— Никуда я не пойду! — заявила Мария и уселась на землю.

— Как хочешь, толстуха, я тебя не понесу.

— Оставим ее тут,— предложил Стивен и решительно зашагал прочь. В следующую минуту за ним последовала и Эмилия.

Матт окаменел от ужаса. Если большие ребята уйдут, Мария останется совсем одна. Скоро стемнеет, Селия вернется только через несколько часов, а вокруг одни пустые маковые поля и...

И чупакабры, которые гуляют по ночам и высасывают из людей всю кровь, оставляя их высыхать, как пустые тыквенные кожурки!

И тут Матта осенило. Мария на несколько шагов отошла от окна и снова села, крича вслед исчезнувшим из виду Стивену и Эмилии разные обидные слова. Матт схватил со стола большой чугунок, в котором Селия варила менудо[5], и, размахнувшись что было силы, нимало не заботясь о последствиях — надо спасать Марию! — шарахнул им в окно. Искрящимся потоком стекло посыпалось на землю. Мария вскочила на ноги. Из маковых зарослей вынырнули Стивен и Эмилия — оказывается, они просто прятались, присев на корточки.

— Черт побери! — вскричал Стивен.

Все трое стояли разинув рты и глазели на темную дыру, зияющую на месте окна.

— Меня зовут Матт. Я здесь живу. Хотите поиграть? — выпалил Матт, потому что других слов так и не придумал.

— Оказывается, он умеет говорить,— пробормотала Эмилия, когда первый испуг прошел.

— Ты всегда так открываешь окно, малыш? — спросил Стивен.— Мария, отойди подальше. Тут везде стекло— Он осторожно подошел к домику и палкой выломал из рамы торчащие осколки. Потом заглянул внутрь и осмотрелся. Матту пришлось вцепиться обеими руками в стол, чтобы не выскочить в другую комнату.— Странное дело! Окно заколочено. Тебя что, держат под замком? Как в тюрьме?

— Я здесь живу,— повторил Матт.

— Ты это уже говорил.

— Хотите поиграть?

— Может, он, как попугай, знает всего несколько слов? — предположила Эмилия.

— Я хочу поиграть,— заявила Мария.

Матт с благодарностью посмотрел на нее. Девочка вырывалась из рук Эмилии, явно вознамерясь подойти поближе. Стивен покачал головой и отступил на шаг в сторону. На этот раз он, похоже, всерьез собрался уйти.

И тогда Матт принял решение. Оно пугало, но такого случая ему никогда раньше не представлялось и вряд ли представится когда-нибудь в будущем. Он подтащил к разбитому окну стул, вскарабкался на подоконник и прыгнул на улицу.

— Стой! — заорал Стивен и рванулся веред, пытаясь подхватить мальчика. Но было уже поздно.

Ноги Матта пронзила страшная боль. Он упал вперед, руками и коленями прямо на битое стекло.

— Да он босиком! Что же нам теперь делать?! — Стивен поднял Матта и переложил на свободное от осколков место.

Матт с удивлением смотрел на кровь, капающую из его рук и ног. По коленям змеились ярко-красные струйки.

— Вытащи стекло! — закричала Эмилия.— Мария, отойди прочь!

— Я хочу посмотреть! — завопила малышка.

Матт услышал шлепок и обиженный визг. Голова его закружилась. Он с трудом поборол тошноту, а потом весь мир качнулся у него перед глазами и уплыл куда-то в черноту.

Очнулся он оттого, что его куда-то несли. Его мутило, но куда хуже было чувствовать, как все тело сотрясается от жестокой дрожи. Он завопил что есть мочи.

— Этого еще не хватало! — пропыхтел Стивен, тащивший Матта за плечи.

Эмилия держала мальчика за ноги. Ее рубашка и брюки намокли от крови — его крови. Матт снова закричал.

— Лежи смирно! — зашипел Стивен.— Мы и так несемся со всех ног!

Во все стороны простирались маковые поля, казавшиеся синеватыми в длинных предзакатных тенях, протянувшихся со стороны гор. Стивен и Эмилия бежали по узкой тропинке. Матт всхлипывал так громко, что перехватывало дыхание. Ему не хватало воздуха.

— Погоди! — крикнула Эмилия.— Надо подождать Марию.

Ребята присели на корточки и положили Матта на землю. Матт услышал топот маленьких ножек.

— Я тоже хочу отдохнуть,— заявила Мария.— Нам еще много-много миль идти. И я пожалуюсь папе, что ты меня шлепнула.

— На здоровье,— огрызнулась Эмилия.

— А ну, смолкните, вы все,— велел Стивен.— Малыш, кровь у тебя больше не идет, так что, думаю, жить ты будешь. Напомни-ка как тебя зовут.

— Матт,— ответила за него Мария.

— Мы недалеко от дома, Матт. Считай, что тебе повезло — врач остался у нас на ночь. Сильно болит?

— Не знаю,— сказал Матт.

— Конечно сильно. Вон ты как вопил,— сказала Мария.

— Я не знаю, что значит «сильно»,— пояснил Матт.— Мне раньше никогда не было так больно.