Шаг влево, шаг вправо - Александр Громов

Внутренний телефон, подлый аппарат, который не отключишь, как городской, звякнул в десять пятнадцать, как раз в ту минуту, когда его трезвон был наименее желателен. Поэтому я дал ему сделать три гудка, посылая мысленно проклятия Александру Беллу, а заодно и Томасу Эдисону, договорил фразу и только потом снял трубку:

– Капитан Рыльский слушает.

– Зайдите ко мне. – Вдаваться в подробности полковник Максютов не стал и сразу повесил трубку.

С виду благожелательно, а на самом деле кисло я взглянул на клиента и прочитал на его лице типичную гамму чувств: запоздалое сожаление о своей глупой неосторожности, тоскливую маету, жгучее желание немедленно испариться отсюда и впредь обходить за версту любого штатского, одетого чересчур аккуратно, и малая толика нездорового любопытства. Одним словом, комплекс карася в садке. Скверное это дело – прерывать доверительный разговор с тем, кому предстоит работать на тебя не за жалованье, но делать было нечего. На вызов полковника Максютова подчиненные не идут – мчатся стремглав, диффундируя сквозь стены.

Скинув клиента на руки Саше Скорнякову – пусть он доходчиво объяснит за меня разницу между карасем в садке и карасем на сковородке, – я, лавируя между выставочными диванами, покинул офис, принадлежавший липовой мебельной фирме «Альков-сервис», и через десять минут топтал ковер в кабинете своего начальника. Как обычно, сесть он мне не предложил.

– Берите свою машину и немедленно поезжайте, – сказал он мне, даже не взглянув на папку, которую я предусмотрительно захватил с собой, из чего я сделал вывод, что текущие дела его сейчас занимают мало. Более того, взваливая на меня новое задание и обратив в мою сторону один глаз, вторым он одновременно просматривал на экране монитора нечто, по-видимому, более интересное, нежели один из подчиненных, и часто тюкал негнущимся пальцем в клавишу «Page Down». – Новгородская губерния, деревня Жидобужи, дом без номера, на отшибе. Там проживает Шкрябун Виктор Иванович, подполковник в отставке, наш бывший сотрудник. Кое-что из его личного дела на этой дискетке, возьмите и сбросьте себе на чип, ознакомитесь по пути. Передадите Виктору Ивановичу от меня привет, скажете, что помним о нем. Ваша задача: вступить с подполковником в доверительный контакт и уговорить его передать нам свой личный архив… – В этот момент я, наверно, не уследил за своим лицом, поскольку полковник набычился, моментально побагровел и рявкнул: – А ну, не таращить глаза – выпадут! Именно архив. Он нам нужен. И желательно получить его с добровольного согласия владельца. Скажите ему, что нам было бы крайне желательно заполучить подполковника Шкрябуна в консультанты по одной разработке, суть которой, не говоря уже о подробностях, до вас, маленького человека, пока не доведена. Это, кстати, правда. Не вздумайте там с ним крутить. Если он проявит хотя бы проблеск интереса и вступит в торг, считайте, что вы справились с заданием. Никаких легенд. В остальном действуйте по ситуации, я полагаюсь на присущую вам находчивость и некоторое… гм… обаяние. – Тут полковник Максютов соизволил обратить в мою сторону оба глаза и последнее слово произнес с сильным сомнением в голосе. – Имейте в виду, подполковник Шкрябун имеет все основания считать себя незаслуженно обиженным нашей конторой. Откажется сотрудничать – ваша вина, ясно?

– Разрешите выполнять? – спросил я, борясь с желанием принять этакую полустроевую позу: каблуки полуботинок сведены, живот втянут, правая рука ищет шов на бедре, на левом плече, скинутый по причине жары, висит белый летний пиджак и тоже каменеет под взглядом начальства. Искоренять в себе армейские атавизмы я не собираюсь: начальству на них начхать.

– Подождите. Заодно заскочите там в райотдел УВД, разберитесь, что к чему. У них какое-то странное дело, возможно, по нашей части. Ознакомьтесь и берите не колеблясь, если действительно странное. Теперь все. Идите.

Как говорится, послали – и я пошел. Туда – не знаю куда. Какие такие проблемы свалились на службу Национальной Безопасности, что непременно требуется помощь отставного подполковника Шкрябуна? Что еще за нонсенс – личный архив?!