База 24 - Алекс Орлов

Сделав, что от него требовалось, доктор с трудом погрузился в свою машину и, сказавшись больным, отправился домой. После его отъезда Джима и Тони засунули в задний, отгороженный решеткой отсек минивэна и только там наконец сняли наручники. Сами полицейские расселись в передней части, и машина поехала в полицейское отделение.

– Да, парни, пострадавшая – девка что надо, – заметил один из полицейских. – Даже жалко, что вы ничего не успели…

– Такие сучки сами напрашиваются, – заметил другой полицейский, который сидел за рулем.

– Да мы не виноваты! – снова повторил Джим. Он все еще надеялся, что это какое-то недоразумение. – Просто у нее на нас обида еще со школы.

– Со школы? – переспросил капрал и покачал головой. – И о чем только сейчас школьники думают? Неужели только о сексе? В наше время порядки были строже.

– Да, Уилл, – поддержал капрала коллега. – Строже были порядки.

– Она уродина! Она никому не нужна!.. – в отчаянии стал кричать Тони.

– Тут ты не прав, парень. Она, может, и не слишком умна, но впечатление производит.

Джим хотел что-то добавить, однако понял, что это не поможет. Полицейские охотно поддерживали с задержанными разговор, однако эти двое были для них уже списанным материалом.

В подтверждение этой догадки капрал произнес:

– Дело ясное, парни, попытка к изнасилованию, да еще с отягчающими обстоятельствами – при наркотическом опьянении… Лет по семь получите. На меньшее и не надейтесь. Сегодня вторник, значит, еще до пятницы наденете полосатую робу.

– Да, от сумы и тюрьмы не зарекайся, – произнес полицейский, который управлял минивэном.

Это окончательно добило приятелей. Тони обхватил руками голову и уставился в пол, а Джим попытался отвлечься, глядя в маленькое окошко, однако безмятежный вид улиц только приводил его в отчаяние, и на глаза наворачивались слезы.

Шмыгнув носом, Джим с ненавистью посмотрел на жирный затылок капрала, а затем на сиденье рядом с ним. Там лежал рабочий блокнот и красная папка, из которой торчали три листка – показания Розали и ее дружка Квина, а также бланк с заключением доктора Брюса, куда капрал уже успел занести имена преступников.

Джим толкнул Тони в колено. Тот оторвался от своих тяжелых дум и посмотрел на друга.

– Глянь туда… – одними губами прошептал Джим, и Тони, едва взглянув, куда указывал приятель, сразу понял, к чему тот клонит. С места, где сидел Тони, не составляло труда добраться до папки, к тому же он был высоким и узким в кости и его руки могли протиснуться между частыми прутьями решетки.

Посекундно замирая и судорожно сглатывая, он сумел зацепить листы двумя пальцами и стал понемногу их вытаскивать.

– Ты смотри, какое безобразие, Берт, – неожиданно произнес капрал.

– А что такое, Уилл?

– Да вон, магазин собачьего платья снова выставил на продажу собачьи штаны за три тысячи реалов… Эй, парни, – обратился он к арестованным, повернувшись вполоборота.

– Да, сэр! – едва не сорвался на крик Джим и припечатался носом к решетке, лишь бы капрал не опустил глаза и не заметил, что листы из папки торчат уже на одну треть.

– Собачками не балуетесь?

– Нет, сэр. Совсем не балуемся.

– Ну и ладно… И ладно…

К счастью, капрал тут же утратил интерес к задержанным и стал обсуждать со своими коллегами какого-то лейтенанта Слесаренко. Все трое были убеждены, что лейтенант взяточник, поскольку он требовал с клиентов слишком большие деньги. Такие большие, какие приличный полицейский брать не должен.

Едва переведя дух, Тони со второго раза все же вытянул листки и сразу сел на них, чтобы немного успокоиться. Он понятия не имел, что делать дальше.

– Что дальше?.. – прошептал он.

– Жрать, – решительно ответил Джим. Тони понял и стал сминать листы, используя моменты, когда машина подпрыгивала на ухабах. Полицейский участок был все ближе, и следовало поторопиться.

Наконец друзья принялись пережевывать ламинированную бумагу, что было не так просто. Тони от волнения то и дело давился, а Джим быстро сжевал свою порцию протоколов и еще успел перемолоть заключение доктора Брюса.