Золотой пленник - Алекс Орлов

На другой день с первыми лучами солнца обоз двинулся к южной дороге в объезд Индзора. Над возами, людьми и лошадьми поднималась известковая пыль, и слабый ветер нехотя сносил ее на обочину. Белые дома с оранжевыми крышами остались в центре города, а по окраинам стояли облупленные халупы, среди которых бегали грязные дети.

Навстречу обозу проехал разъезд городских стражников. Равнодушно скользнув взглядами по Питеру и Земанису, они, позевывая, поехали отдыхать после ночного дозора.

С юга подул теплый ветер, он стал усиливаться, и к моменту, когда крыши Индзора скрылись за горизонтом, из собравшихся тучек пролился быстрый дождик.

– Наверное, последний этой весной, – сказал дядя, облегченно вздыхая: его товару дождь был не нужен.

После череды пологих холмов, между которыми вилась дорога, местность изменилась, вдоль обочины потянулись кустарники, а на смену холмам пришли небольшие низинки, где сбивались разбавленные кипарисами и дубравником рощи. В таких местах внимательный Рудвар отправлял в разведку Нимана, и пока обоз тащился до очередной низинки, охранник успевал ее проверить и выехать на дорогу, чтобы призывно помахать рукой – дескать, все в порядке.

Рудвара кажущаяся безмятежность не успокаивала, он приказал зарядить арбалеты, и теперь все сидевшие на обозах наемники были готовы отразить нападение. Питер отметил, что с обозом эти люди ехали не впервые и знали, как себя вести, иногда сходили на дорогу, чтобы размять ноги, или сменяли возниц, пока те отбегали в кусты оправиться.

В обед остановились у большой рощи и стали разводить костер. Один из возчиков принес Питеру орехов.

– Вот, ваша милость, с прошлого года висели – их даже белки не заметили.

– А они не испортились за зиму? Потравишь нас, – заметил Земанис.

– Нет, орехи вкусные, сам я уже много съел.

Оставив орехи, возница ушел, а Питер посмотрел на убегавшую вдаль дорогу и спросил:

– До Пешехара десять дней ехать будем?

– Да, если ничего не помешает.

– А что дальше – за Пешехаром?

– Дорога идет до самого моря.

– До Савойского?

– До него самого.

– А что на море?

– Торговые порты, в них заходят галеры.

– А как галеры ходят – под парусом?

– Под парусам и с помощью живой силы – с веслами.

– Интересно как. – Питер вздохнул: теперь ему хотелось посмотреть море.

От костра с полными плошками разбегались охранники и возчики, они торопились – через полчаса нужно было трогаться. Питер уже начал втягиваться в этот беспокойный ритм, и он ему даже нравился.

Дни в пути были похожи один на другой: подъем до рассвета, завтрак и долгая монотонная тряска, а еще бесконечные нравоучения дяди. Питер уже научился притворяться, что слушает, на самом же деле мысли его были далеко.

На четвертый день нового перехода в глубокой, заросшей молодым лесом балке пришлось перебираться через небольшую быструю речушку. К удивлению Питера, на переправе стоял один из слуг Нуха Земаниса и что-то сыпал в воду.

– Что он делает, дядя?

– Сыплет куриную желчь.

– Зачем?

– Здесь быстрая вода, в такой обитает множество опасных для живых существ духов. Мы сидим на возу, и нам ничего не сделается, а лошади через день-другой могут пасть – вот и приходится их отгонять, этих духов.

Слуга продолжал сыпать в речку желтоватый порошок, а Питер уже другими глазами посмотрел на взбаламученную лошадьми воду – теперь он видел в ней неясные пугающие образы.

Вдоль другого берега речушки разъезжал верхом Рудвар. Иногда он придерживал коня и рассматривал что-то на мягкой глине.

Поскольку выезд из балки оказался достаточно крут, все десять пеших охранников помогали лошадям, выкатывая наверх по одному возу. Последней паре телег еще только предстояло преодолеть водную преграду, и возницы ждали, когда на другой стороне освободится место.