Двое с «Летучего голландца» - Брайан Джейкс

Теперь «Летучий голландец» лег на курс, срезав путь вдоль берегов Германии и Нидерландов, здесь его подхватило течение и понесло в Ла-Манш. На долю Нэба выпало несколько счастливых дней. Петрос отказывался выходить из каюты. Он лежал на своей койке и стонал день и ночь напролет. Оставшись один на камбузе, Нэб готовил еду для всей команды. Справиться с меню было нетрудно: соленая треска или солонина, а к ним то, что было под рукой, — капуста, репа или свекла. Все это Нэб мелко рубил, сбрасывал в кастрюлю и варил с перцем и солью. Время от времени, когда ему очень хотелось чего-нибудь сладкого, он толок сухари, размачивал их, превращая в тесто, а потом добавлял сушеные фрукты — фиги, курагу или изюм. Из этого получался вполне сносный пирог. Жалоб от команды не поступало, а один матрос заметил даже, что грек стал готовить лучше.

Нэб решил назвать свою собаку Денмарк[2], ведь они оба были из этой страны. Черный Лабрадор заметно изменился. Благодаря заботам своего юного хозяина он подрос, поздоровел, шерсть стала лосниться. Пес оказался умным, спокойным и послушным. Стоило мальчику быстро кивнуть головой, и Денмарк исчезал в своем убежище под столом.

Они шли по Ла-Маншу. С носа корабля можно было разглядеть белые утесы Дувра. Сменившись с вахты, матросы, посиневшие от холода, собирались в своем кубрике, расхватывали глиняные кружки и жадно набрасывались на дешевый кофе. Его готовили из жареных желудей, цикория и небольшого количества кофейных зерен, он горчил, но, главное, был горячий.

Нэб ежедневно варил кофе в кубрике и убедился, что на него обращают внимание не больше, чем на морскую качку. Матросы к тому же считали его глухим и слабоумным — так люди обычно относятся ко всем, кто не похож на них. Медный кофейник Нэб начистил заранее, и лица сидевших в кубрике отражались в его до блеска надраенных боках. Нэб видел отражения Скрегса, Джамиля и бирманца по имени Синдх, обезображенного шрамом. Он слышал каждое их слово. Они что-то замышляли против капитана.

— Как только он заснет, Джамиль, войдешь к нему в каюту с ножом.

— Нет, нет, Джамиль не пойдет. Говорят, голландец никогда не спит.

— В каюту лучше не соваться. Там у него всегда под рукой острый палаш. Если мы хотим покончить с Вандердеккеном, надо сделать это на палубе, всем вместе и быстро. Потом его можно сбросить за борт, а мы поплывем дальше. Ну как?

Скрегс задумчиво отхлебнул кофе.

— Да, Синдх… так будет вернее. Дождаться, когда он выйдет проверить перед сном ночную вахту. Самый удобный момент.

Шрам на лице Синдха задергался.

— Ладно, сегодня ночью. Мы с Джамилем поменяемся с кем-нибудь вахтами. А ты спрячешься на палубе.

Скрегс положил на стол кинжал, сверкнуло лезвие.

— Вы вдвоем его схватите. А я быстренько пощекочу его этой хорошенькой штучкой. Потом мы его разденем и пусть отправляется на корм рыбам.

Синдх провел по своему шраму обломанным ногтем.

— Капитана не станет и что тогда, Скрегс? Один зеленый камень не разделишь на троих.

Скрегс подмигнул обоим.

— Значит, командовать кораблем буду я. Мы поплывем в Вальпараисо, я выдам себя за капитана и заберу камни. Тогда будет что поделить на троих.

После некоторого раздумья Синдх спросил:

— А почему я не могу быть капитаном или Джамиль?

— Потому что я — англичанин. Я легче сойду за голландца, чем вы оба. И говорю по-голландски. Возражения есть? — наблюдая за ними, Скрегс поигрывал зловещим кинжалом.

Джамиль заставил себя улыбнуться и похлопал помощника капитана по руке.

— Да нет, никаких возражений, приятель. Только есть один безобидный вопрос. Скажем, у нас будет корабль и камни. Что дальше?

— Дальше мы будем идти вдоль берега на север, пока не придем в страну под названием Коста-Рика. Бросим там якорь, запасемся пресной водой и фруктами. Пока команда будет заниматься запасами, смоемся с корабля. За горами Карибское море, Гаити, Картахена… там закон нас не достанет. Солнце, синее море, золотой песок и мы — богатые, словно короли. Только подумайте, мы сможем построить себе по замку, купить корабли, нанять слуг, завести рабов. До конца жизни — ни одного холодного дня. Мне это по душе!