Небесный огонь - Ариадна Борисова

Не так давно и Сандал бы сердился громко. Может, возмущенный, побежал бы искать Хорсуна. Но сегодня подобные мелочи не вызывали прежних волнений. Зря он сюда пришел. Жрецы, будто бы потерявшие главного, не искали его. И он их не видел. Докучный Абрыр! Душа просилась домой, к тому, от чего замирало сердце, что было неизмеримо выше этой суеты и о чем – единственном – вдруг страстно захотелось сказать Хорсуну.

Но где же он? Сандал словно вынырнул из забытья: а ведь не видно не только озаренных и багалыка. Нет ни Тимира, ни остальных аймачных.

Жрец наудачу поспешил к юрте Хорсуна.

Из полуоткрытой двери доносился приглушенный говор. Малый сход собрался здесь без чужих. Сандала встретили радостными возгласами, поднимая его обиженный дух. Но услышал новости и похолодел.

Пока шел пир, неизвестный враг подрезал в Двенадцатистолбовой тетивы на луках и утащил меч Быгдая. Никто не знал, когда это произошло. Обнаружил пропажу сам отрядник, а после узрел в темноте и попорченные луки. Вот уж не везло ему с мечами! Первый болот предал – поразил друга Кугаса. Теперь второй достался врагу.

Кинув на багалыка взгляд, полный упрека, Быгдай объяснил:

– Сегодня нам велено было оставить оружие на столбах. Дескать, праздник, нечего людей пугать. Все, кроме стражи, безоружные были.

Посторонних эленцы ни о чем извещать не стали. Перед лицом прямого коварства они внезапно почувствовали сплоченность и недоверие к пришлецам. Сандал рассказал-таки об опасных шутках, которыми молодые ботуры обменивались с отринутыми воинами хориту.

– Эти молодцы постоянно на виду, – возразил Хорсун. – Кто тебе наплел, что они из отринутых? Парней послали их старейшины. Предупреждают, что скоро к нам на подмогу придут большие отряды с верховий. Ведь хориту, шаялы и другие окраинные народы Великого леса пострадают следом за нами, если мы потерпим поражение.

– В сумятице не разберешь, у кого лисьи глаза, – сокрушенно вздохнул Быгдай.

Аймачные заспорили:

– Незачем было пир в такую пору устраивать!

– Пир ни при чем. Чужаки все равно бы потом навредили.

– Может, это не чужаки.

– Из наших, что ли?

– Мы так и не выяснили, кого прикрывала девчонка Лахсы…

– И оборотня не нашли.

– Что непонятного: Йор пил коровью кровушку!

– Олджуна?..

Рядом с Сандалом гневно задышал Тимир. Но тут в дверь кто-то заскребся, и Хорсун крикнул:

– Кто там, входи!

Опустив голову, зашла Долгунча.

– Н-ну, что еще?

Вопрос старейшины тяжким грузом повис в напрягшейся тишине.

– Медвежью шкуру украли, – всхлипнула певунья. – Которую я для тебя продымить взялась, багалык… Повесила ее на изгородь. Думала, после пира прибью к стене для сушки. Пришла, а ее нету. Искала всюду…

Не успели люди огорчиться, что ко всему и обычные воры в Элен объявились, как дверь с шумом распахнулась. Сама не своя, забежала Лахса.

– Илинэ исчезла! – закричала женщина, ломая руки. – Нигде не смогли найти! Похитили солнце моих глаз! О, что же мне делать, что делать?! Хорсун, у тебя власть, ты – старейшина, помоги…

Голос багалыка, острый, как батас, с маху перерубил вопли женщины:

– Теперь мы знаем, кто подрезал тетивы на луках и забрал меч!

…Жрец почувствовал себя так, словно проглотил что-то тяжкое, жгучее, отчего в груди заполыхало огнем.

В юрте было тихо. Люди не смели слова молвить. Потом Лахса, до которой не тотчас дошел смысл сказанного, яростно крикнула:

– Не знающий отцовства… Пусть отсохнет твой поганый язык!

Выбежала, хлопнув дверью. Сразу же ушел и Сандал.

* * *

По дороге домой жрец дал крюк и завернул к Скале Удаганки. Илинэ не было в пещере. Сандал прикрыл глаза, чтобы не видеть кобылицу, почему-то не мог смотреть на нее. Плелся к себе, едва переставляя ноги, – тело превратилось в сплошное дрожащее сердце.

Отосут после рассказывал, что молниеносные до утра прочесывали окрестности. Сын воительницы Болот пядь за пядью обыскал жреческую гору со всеми ущельями и пещерами. Узнав, что Хорсун обвинил Илинэ в измене, парень едва не вызвал багалыка на поединок. Не лучше повели себя и Дьоллох с Атыном… Шума хватило.

В конце концов к старейшине заявилась слепая Эмчита. Неизвестно, о чем уж знахарка беседовала с Хорсуном, но он смягчился. Вызвал парней, не поминая дерзости. Долго секретничал с ними. На другой день собрал чужих старшин и отдал распоряжение допросить всех. А зря пришлых потревожили. Напрасно силились найти очевидцев возможного преступления и выведать о чьих-нибудь тайных грешках, только обидели многих.

Отряд Модун тщетно искал девушку почти седмицу. Кто-то обнаружил следы недавнего пребывания людей у Диринга. Там могли скрываться похитители, а могли и какие-нибудь любознательные мальчишки, наслышанные сказок о чешуйчатой ящерице Мохолуо.

Говорят, Болот, ныряя день за днем, измерил глубину гиблого озера, которое все еще не полностью освободилось ото льда. Обшарил дно всех местных водоемов, прощупал топи и мари. А названные братья Илинэ наведались в соседние аймаки, на левый берег Эрги-Эн и продолжали поиски в горах…

Шаманы, утомленные звездной битвой, были не в силах помочь. Их предводитель покуда запретил всякое применение чародейства. Волхвы каждый день собирались в восьмигранном доме и слушали хомус Долгунчи. Она подбирала песни, подходящие к их нравам, чувствам и настроению. Целебные звуки вызывали предков, и песни древних душ лечили кудесников, вселяя мощь и уверенность в издержанные джогуры. Недаром есть присловье: «Возьми хомус, если лекарство не помогает».

Эленцев возмущало равнодушие шаманов к исчезновению Илинэ. Пришлый же народ рассуждал: «Жаль девицу, но что значит одна ее судьба, когда опасность угрожает всем? Тут, того и гляди, Земля вот-вот в клочья порвется! Может, эта красавица познакомилась с кем-то на летнем базаре, сговорилась с возлюбленным, а теперь сбежала. Неразумно до времени расходовать на безделицы потускневшее волшебство».

Нивани попытался было уйти от шаманов к друзьям – не получилось. Предводитель, несмотря на собственный запрет к чародейству, наложил на молодого ньгамендри сильнодействующее заклятие. Ноги Нивани отказались идти куда-либо помимо своего чума, поставленного неподалеку от восьмигранной шаманской юрты.

Разгневанный Сандал помчался к предводителю. Дальше порога жрец не смог ступить – перед лицом встала невидимая стена. Хозяин сидел у очага спиною к входу. Не ответив на приветствие и не оборачиваясь, мягко спросил:

– Ты нашел, что искал?

– Ты нашел? – прогромыхало откуда-то с западной балки.

– …что искал, что искал? – взвизгнули железные петли двери. Закрываясь, она вытолкала Сандала наружу.