Институт моих кошмаров. Никаких демонов - Алиса Дорн

– Я знаю этот контур, – заявила я, проводя пальцем над заготовкой. – Он завязывает заклинание на владельце. Этот питает заклинание, – ноготь прошел слишком низко, смазывая рисунок; – Прости…

Демон только вздохнул. Поправил нарушенную симметрию, протер кисточку ацетоном и вернул мне.

– А для чего третий контур?

– Узнаешь на стадии испытаний.

– Серьезно? Собираешься экспериментировать на собственной девушке? Тебе не говорили, что они для другого нужны?

Диз усмехнулся:

– Для чего же? Ты так и не ответила, – напомнил он.

Нет. И не хотела. Я перевернулась на спину и закрыла глаза.

– Мне некуда возвращаться, – буркнула я. – Домой я не могу. А переезжать в другой город… Для этого нужна магия, а я ничего больше не умею, кроме как чувствовать чужую.

Голос дрогнул, и я порадовалась, что в этот момент Диз не видит моего лица. Но ему и не надо было: все мои эмоции он чувствовал как свои.

– Ты так и не рассказала, что случилось, когда ты была дома, – заметил он.

– Ничего.

Две недели (на большее время я не могла приехать из-за лекарства, поэтому отговорилась тем, что после болезни мне много материала надо к первому сентября наверстать – что, в принципе, соответствовало действительности) радости от того, что семья рядом, счастья и заботы. Оторвавшись от проекта по артефакторике, Диз обернулся ко мне:

– Врешь.

Недоговариваю. Большая разница.

– Я видела его, – нехотя призналась я. – Блок. Такой же, как был на мне.

На моей матери. Что ж, по крайней мере, теперь мы знали, от кого у меня магия.

– И?

– Я не знаю, что делать. Если оставить все как есть, она умрет. Блок тянет из нее силы. Тридцать лет, максимум сорок… А если снять его…

Чаще всего те, кто открывал в себе магические способности во взрослом состоянии, умирали. А перед этим сходили с ума. Великолепная перспектива, чудом не коснувшаяся меня.

– Я должна сделать выбор, но я не знаю…

– Почему ты считаешь, что это твой выбор?

– А чей еще? Она ведь не подозревает ни о чем! Она считает себя человеком! Да если я расскажу ей про ГООУ, она даже не рассмеется, а первым делом позвонит психологу!

Скрипнула старая рама, и Диз присоединился ко мне на кровати.

– Посмотри на меня, – потребовал он. Зеленые глаза глядели на удивление серьезно. А еще, если бы передо мной сидел не демон, я бы сказала, что сочувствующе. – Это не твой выбор. Исходя из того, что я услышал, это вообще не выбор.

– Она умрет.

– Родители умирают. – Точно демон. Какое там сочувствие! – Это естественный, хотя и печальный, ход вещей у людей.

– Но я могу ее спасти от этого!

– Ты можешь уничтожить ее. Лишить привычного мира – ты как никто должна это понимать. Отнять у нее всех близких. Ради чего? Из-за страха остаться одной?

Он был прав. Как всегда. И в причинах, по-детски эгоистичных. И в том, чем закончится подобная авантюра. Я сама боялась грозящего мне бессмертия из-за одиночества, которое было его верным спутником. Но…

Какой ребенок откажется, чтобы его мама жила вечно? И какой согласится отправить ее на смерть? Я снова закрыла глаза, стараясь не заплакать. Было бы просто, если бы я ничего не заметила. Ничего не могла изменить. А так это все равно было решение. И я должна была его принять.

Черт возьми, ни один человек в девятнадцать лет не должен делать подобный выбор…

Сереш пощелкал пальцами возле моего лица, возвращая меня к реальности.

– Должен бежать, – торопливо сообщил он. – Кто-то из вас опять решил умереть на каникулах. Ты в порядке?

Я вымученно улыбнулась. Почему-то, когда Диз меня об этом спрашивал, мне удавалось отвечать правду.

– В полном, – соврала я.

– Лекарство как? Никаких побочных эффектов? Я продолжаю работать над формулой, чтобы пролонгировать эффект, но…

Но кто же откажется взять таким образом в заложники ценного человека. А вопреки логике и здравому смыслу для кого-то в ГООУ я представляла ценность.

– Все хорошо, – откликнулась я.

«Все хорошо», – эхом раздалось у меня в голове. Все хорошо…

Правда ведь?

Никому неизвестно, как появились гени – все те, кто в нашем мире занимал положение между богами и людьми. Слишком давно это было, задолго до человеческих цивилизаций. Но родились они – мы – от Огня. Он бежал по нашим венам, согревал наше дыхание. Каждый из нас был его частицей, и потому в праздники, будь то Самайн или весеннее равноденствие, гени зажигали костры. Чествуя магию и богов, вспоминали Огонь.

Огромный газон перед главным общежитием в такие ночи преображался. Копченый запах дров и терпкий аромат зачарованного вина, бочки которого выкатывали по такому случаю, висели в воздухе. Отовсюду доносились музыка и смех, кожу покалывало жаром и магией. Мы познакомились в одну из праздничных ночей. Ровно год назад, первого сентября. Случайно столкнулись у одного из костров. Совпадение, приведшее к…

– Осторожно!

Почувствовав рядом аромат нарциссов, я резко обернулась – и чуть не врезалась носом в обтянутую футболкой грудь. На этот раз обошлось без пролитого вина и красных пятен на белой майке. Судя по широкой улыбке, Диз вспомнил о том же.

– Я думала, ты с Каталиной.

Зеленоволосую оракула (а также Лексу, Ника и еще с полдюжины сотрудников IT) я видела, возвращаясь из медкорпуса. Раздобыв вино задолго до начала праздника, они устроились на скамейке вдалеке ото всех и увлеченно спорили, вычерчивая схемы заклинаний на земле.

– Мы же договорились.

Диз притянул меня к себе и обнял сзади. Положил подбородок мне на макушку. Я поежилась от ощущения чужого дыхания.

– Нас пригласили на свадьбу, – сообщила я, глядя на пламя.

– Нас?

– Меня, – исправилась я. – Пойдешь со мной? Терпеть не могу свадьбы. Не верю в них.

Непременно белое платье, фальшивые улыбки на усталых лицах и лживые слова… Кому вообще нужен этот спектакль? Диз еле слышно рассмеялся.

– Большой опыт?

Всего одна. Моего кузена.

– И я застала Влада зажимающим Танину свидетельницу в коридоре.

Спустя несколько часов после регистрации. Вечная любовь никогда не была такой короткой.

– И даже после этого ты не веришь в свадьбы как в лучший из придуманных людьми способов подцепить на одну ночь пьяную подружку невесты? – картинно ужаснулся Диз. – Друга жениха в твоем случае.

– Ты сейчас издеваешься, да?

– Только на пятьдесят процентов. На оставшуюся половину я совершенно серьезен.