Небеса в огне - Марина Эльденберт

По большому счету мне было без разницы: сграбастав в охапку мобильный, направилась было к ванной, но путь мне преградили снова.

— Не сейчас, эсса Ладэ.

— То есть в душ мне тоже сходить нельзя?

Во время потенциальной угрозы налета да.

Только сейчас я вспомнила про то, что творится за окнами, о том, что все нормальные люди прилипли к визорам, потому что решается судьба страны и все такое. Но где люди нормальные, а где Танни Ладэ. Которая первым делом побежала к Гроу, потому что поверила, что…

Во что я, собственно, поверила?

Самка оцехарры в брачный период и то умнее.

В ту минуту, когда я так высоко оценила собственные умственные способности, мой телефон разразился надрывным треньканьем. Иначе это конвульсивное дребезжание назвать было нельзя, но в какое из бесчисленных по счету падений у него пострадали еще и динамики, я уже не помнила. Понять, кто звонит, сквозь бесчисленные трещины на дисплее было невозможно, поэтому я нажала аварийную кнопку на корпусе.

— Танни!

— Рихт?!

— Танни, ты сейчас где? Можешь говорить?

— Угу. Да, — покосилась на вальцгардов. — Могу.

— Как ты?

В этом вопросе оказалось гораздо больше внимания, чем мне бы хотелось слышать. А может быть, именно столько, сколько мне хотелось, в этом и проблема. Всякий раз, когда внимание мужчины ко мне переходит определенную черту, я залезаю в пещеру и не высовываю оттуда носа, пока он не сольется в неизвестность. Не говоря уже о том, что обычно случается, когда мне намекают на отношения.

Та-ак. Я сейчас сказала «отношения»?!

Не сказала, а подумала, но это дела не меняет.

— Может, зайдешь? — предложила я, пока мне не надумалось что-нибудь еще.

Заходи ко мне в пещеру, будем набликов считать.

Примерно как Гроу с Сибриллой.

Да чтоб меня! Никаких больше внерабочих мыслей о Гроу, особенно когда я говорю с Рихтом.

Тем более что предыдущий разговор мы так и не закончили.

Или поцелуй. Хотя я не была уверена, что сейчас в состоянии что-то заканчивать.

— Погоди… ты что, в отеле?

— Да.

Я назвала номер, и Рихт тут же отключился.

Кто бы мне вообще сказал, что я творю?

Вальцгарды по-прежнему неподвижно застыли у двери, а вот я прошлась по диагонали из угла в угол. Все отельные номера похожи, как братья-близнецы, ну если не считать ВИПов или председательского номера, например. Там могут быть варианты, в основном же меняется только цвет стен, обивка мебели и толщина стекла. Как толщина моей выдержки, которая сейчас трещала по швам и обещала… ничего хорошего она не обещала. При воспоминании о руке Гроу на заднице ледянессы все внутри переворачивалось, покрывалось корочкой льда, впивающейся в сердце ледяными иглами, а потом вскрывалось и било огненным фонтаном.

По голове, ага.

Никогда еще я не была настолько близка к тому, чтобы начать бить посуду (из бара, например). Удерживало только присутствие вальцгардов.

Запоздало подумала о том, что надо было Рихта о них предупредить.

Он, конечно, знает, что я сестра первой леди, но к такому в принципе сложно подготовиться. И еще сложнее к тому, что произошло. А ведь я до сих пор не представляю, что он думает по поводу случившегося. В зале для заседаний фигурировали исключительно «свидетельские показания», записи опроса съемочной группы разослали правящим до начала процесса, и, видимо, они с ними ознакомились заранее.

В отличие от меня.

Точнее, мне никто и не предлагал с ними ознакомиться.

Стук в дверь прервал мои размышления, а голос Рихта, дверь которому распахнул один из моих телохранителей:

— Как… — прервал суровый взгляд вальцгарда.

— Это мой коллега Рихт Паршеррд, — пояснила я и добавила: — Это моя охрана. Надеюсь, тебя это не смущает.

— Меня сложно смутить.

В следующую минуту Рихт уже шагнул ко мне и порывисто обнял.

А вот меня можно, как выяснилось. Я осторожно уперлась ладонями ему в грудь, хотя в его объятиях было уютно. Возможно, именно поэтому и уперлась, потому что никак не могла понять, что мне с этим делать.

— Танни, как же я рад тебя видеть, — произнес он, вглядываясь в мое лицо. — Что там произошло?

— Ну, я…

— Эсса Ладэ не имеет права разглашать информацию о произошедшем.

А?

Я немножко очешуела, настолько немножко, что даже забыла о сильных руках Рихта на моей талии.

— Не поняла?

— Вы подписали соглашение, в котором обязуетесь не разглашать события прошлого вечера и всего, что происходило в стенах Ангэр Хайт.

Нет, что-то такое я, конечно, подписывала перед тем, как началось заседание, но…

Этот стриженный под единичку уже начинает меня раздражать.

— Эта информация касается только Совета, и на Совете будут решать, как ей распорядиться.

А?!

То есть мне никому нельзя сказать, что Мелора сбросила меня с балкона?!

И что, простите, мне тогда говорить?!

— А если скажу?

— Аннулируется ваше право на компенсацию.

О-че-шу-еть!

— Не важно, — негромко произнес Рихт, вторгаясь в калейдоскоп лютой нецензурщины, которая сейчас крутилась у меня в голове. — Я здесь не за этим. Главное, что с тобой все хорошо.

Ну да, главное, а не главное — что? Что они собираются сообщить миру? Что я запрыгнула на перила и случайно поскользнулась?

Потрясающе.

— Танни, — негромко напомнил о себе Рихт.

— Супер! — выдала я наконец, когда подобрала цензурное слово. Вывернулась из рук Паршеррда и выразительно посмотрела на вальцгардов. — Вы обещали мне приватный разговор.

Они не двинулись с места.

— Обещаю, что не стану ничего разглашать.

Вальцгарды не пошевелились, а вот Рихт шагнул к ним. Не знаю, как ему это удалось, но режим Даармархского включился на раз, словно внутри современного харизматичного парня повернули переключатель «иртхан классический, убойный, лидер высшей категории». Вот этот взгляд, по крайней мере, ни с чем не спутаешь.

— Я хочу поговорить со своей девушкой. Оставьте нас ровно на пять минут.

Два столпа моей безопасности дрогнули, в смысле развернулись и вышли. Честно, я бы на их месте тоже вышла, уж очень это напоминало приказ. Или что-то вроде.

— Слушай… — сказала я, когда Даармархский, то есть Рихт, развернулся ко мне. — Ты это…

И тут до моей туго думающей после бессонной ночи головушки дошло.