Семь дней Мартина - Дмитрий Мансуров

— Ор Лисс, — убеждал он пришельца, — вам хорошо известно, что повторение — мать учения.

— Наслышан, — согласился тот. — Но этот тезис давно опровергнут нашими учеными.

— С какой стати? — удивился Григорий.

— Мы отыскали среди древних земных рукописей окончание: «Повторение — мать учения и мачеха знаний».

Маг опешил: использовать в качестве умных мыслей не собственную многовековую мудрость, а фразу, оброненную невесть кем на захолустной планете — что за бред?

— Это двоечники сказали, — буркнул он. — И вообще, вы только что утверждали, что земные знания для вас — не указ.

Ученый не стал спорить со вторым утверждением, но заметил, что в любой культуре есть рациональное зерно, которое не грех использовать в личных целях.

— По себе знаю, — сказал он, — что от повторов одного и того же материала мозг отключается начисто и отказывается воспринимать вообще что бы то ни было. А в век высоких технологий у нас просто нет времени на повторение изученного. Мы должны учиться, учиться и еще раз учиться, чтобы ознакомиться с минимальным объемом накопленных за тысячелетия знаний. Отдать восемнадцать лет обучению в школе — это вам не шутки.

— Господи, боже… Да вам надо памятник при жизни поставить! — воскликнул Григорий.

— Не откажусь, скромно ответил ученый. — Из мрамора — в самый раз. А к чему вы вспомнили этот тезис?

Григорий помахал руками, словно собираясь с мыслями и думая, как точнее высказать свою идею. Ор Лисс скептически сдвинул брови, и маг понял, что рисоваться не имеет смысла: ученый не любит политические методы ведения дискуссий, ему требуется внятно изложенная мысль. Как минимум в виде доказанной теоремы, а как максимум — в виде непререкаемой аксиомы.

— А к тому, что вы начали за здравие, а закончили за упокой! — воскликнул он. — Сейчас разложу по пунктам. Во-первых, вы начали давать человечеству новые знания, но внезапно забросили это дело, и за прошедшие с тех пор века люди напрочь забыли о том, что вы им вдалбливали в головы. Во-вторых, вы, образно выражаясь, покрутили перед нашим носом вкусной конфеткой, но выдали только обертку от нее, а корфету съели сами. И даже не поперхнулись от такой наглости.

— Я вас не понимаю, Григорий, — Ор Лисс обдумал слова мага, и не нашел в них никакого смысла. — Перестаньте говорить конфетами, в смысле, загадками: я не люблю читать и слушать между строк.

— Хорошо, но вы сами напросились, — предупредил Григорий. — Я спрашиваю: что толку в одноразово выданных знаниях, если для поддержания интеллектуального уровня общества требуется непрерывный процесс тренировки мозгов? Учите нас дальше, нечего стесняться.

— Так вот в чем дело! — ученый отпил глоток чая и поставил кружку на журнальный столик. Стоявший рядом с ней чайник удлинил носик и заглянул им в чашку, чтобы проверить: требуется ли долить чай, или гостю за уши хватит и налитого, — Предлагаете нам повторить прежние ошибки и снова наступить на те же грабли?

— Грабли? — на этот раз не понял Григорий, — Вы о чем?

— Мы обучали человечество достаточно долго, — пояснил ученый. Он скосил взгляд и пристально наблюдал за действиями хозяйственного чайника: не ровен час, решит доливать после каждого глотка, тогда чашку придется допивать часа три, не меньше, — но большая часть учеников не проявила должного старания и объявила, что наши знания бесполезны и потому не нужны. Значит, люди еще не доросли до обучения, и им самое место в средней группе детского сада. Но греметь погремушками им на радость мы не намерены — и без этих глупостей хватает дел.

— Детсад?! Средняя группа? — переспросил растерянный маг. — Вы не могли бы употреблять термины, которые мне известны?

— Могли бы. Детсад — это школа жизни для малышей, включающая в себя уйму запретов на использование любых детских игрушек.

— И зачем нужны подобные издевательства над собственными детьми? — ужаснулся маг. — Не думал, что вы тираны.

— Это для того, чтобы выработать иммунитет к жизненным трудностям, — отпарировал ученый, — Можно подумать, у вас такого нет?

— Не было.

— Было. Если вы не в курсе, то у вас подобное воспитание спонтанно происходит в каждой семье, а у нас оно тщательно выверено, систематизировано и проходит под надзором профессиональных воспитателей и психологов.

Маг задумался над словами пришельца: тот явно желал показать свое превосходство и намекал на то, что землянам для начала необходимо увеличить словарный запас, и иже после этого приступить к изучению внеземных наук.

Ор Лисс невозмутимо попивал чай и ел приготовленный Ягой пирог с яблоками. Обычными, не молодильными. В тарелке стало на два куска меньше, прежде чем до мага дошло, что пришелец банально заговаривает ему зубы, не желая отвечать на поставленный ребром вопрос.

— Слушайте, вам наговорили глупостей тупоголовые идиоты! — возмутился Григорий. — А вы вместо того, чтобы найти и обучить достойных, свернули лавочку и обвиняете нас в собственной недальновидности! Это издевательство над нормальными людьми, которые давно стали бы равными вам по знаниям и летали бы не на примитивных коврах, а на самостоятельно спроектированных и собранных летающих тарелках!

Григорий эмоционально стукнул по журнальному столику. Посуда подскочила, чайник носиком поправил на себе сдвинувшуюся крышечку, а чашки закачались, не давая заколыхавшемуся чаю выплеснуться на стол.

— А не издевательство ли выслушивание упреков учеников о том, что мы обучаем их отвлеченным теориям вместо того, чтобы показать, как заработать на данном материале большие деньги и стать богаче самого царя? — рявкнул в ответ ученый.

Маг не нашелся, чем ответить: аргумент на самом деле достойный и уважительный. С одной стороны — ученики правы, упрекая воспитателей в бесполезности лежащих мертвым грузом знаний, но с другой — правы пришельцы: люди не учитывали жадность и завистливость большинства царей. Ни один властитель не позволит подданным стать богаче себя безнаказанно и надолго.

— Что скажете? — напирал Ор Лисс.

Григорий сочувственно развел руками.

— Я скажу, что вам сказочно повезло с идиотами. И даже знаю, почему! — воскликнул он. — Вы набирали людей на городских площадях, объявляя набор для всех желающих, правильно?

— Правильно.

— Вот и сами себе бакланы: у нас в толкучке первые ряды занимают наглые и пробивные, а умные уходят, чтобы не портить себе нервы. Устройте новый набор, сами убедитесь. Только тех, кто прорвется к вам по головам других, вносите не в белый, а в черный список, и обучайте тех, кто остался на дальнем плане. После этого никаких проблем с обучением и обвинениями не будет по причине их отсутствия.

Ученый допил чай. Волшебный чайник доковылял до его чашки и вновь наполнил ее. Кусочек сахара нырнул в воду и закружился, распадаясь на крохотные кристаллики и растворяясь в кипятке. Ученый глотнул и внезапно ответил усталым голосом: