Маг крестоносец - Кристофер Сташеф

Встречались в лесах и разбойники. Дважды караванщики отбивали их налеты, дрались палками, топориками и мечами. Во время этих сражений Балкис пряталась между тюков с шелками и широко раскрытыми глазами следила за тем, как скрещивались мечи с топорами, как падали люди, пронзенные стрелами. Одного возницу убили, еще несколько были ранены, но как только разбойники понимали, что купец и его люди не станут для них легкой добычей, они спасались бегством. В конце концов, что такое какие-то ткани, специи и меха в сравнении с собственной жизнью?

Балкис очень обрадовалась, когда караван вышел из леса на широкие равнины. Здесь ей понравилось намного больше: здесь не так пахло зверями, похожими на собак, а мыши постоянно наведывались к корзинам с товарами и пытались добраться до специй. И речек и ручьев здесь было меньше. Балкис догадывалась, что не любить рыбу — это для кошки не правильно, но так уж оно выходило. Ей была нестерпима сама мысль о том, чтобы полакомиться хоть одним чешуйчатым созданием. А вот любоваться рыбами она обожала. Устроившись на берегу речки, она могла подолгу следить за тем, как поблескивает золотом и серебром рыбья чешуя в глубине. Порой Балкис вытягивала лапку, повинуясь желанию поиграть с рыбами, но они этого ее желания не разделяли.

Наконец караван добрался до Варшавы — города, во многом похожего на Новгород, но в чем-то совсем на него не похожего. Многие дома здесь были выстроены из кирпича или камня, а в мехах или толстой шерстяной одежде здесь люди попадались реже. И намного больше здесь было людей, говоривших на странном, гортанном наречии. Когда Балкис подслушивала людские разговоры, сидя под столом, она узнала, что эти люди называются аллюстрийцами.

Господин Иван продал остававшуюся у него половину шелков и специй, а на вырученное золото накупил столько польских товаров, что пришлось ему купить еще и трех мулов. Разговоры в кабачках снова велись о продажах и покупках. Частенько Балкис слышала взволнованные вопросы о варварах. От таких вопросов просто отбоя не было и у самого господина Ивана, и у его возниц. Других купцов совсем не радовали вести о том, что варвары со временем собирались двинуться на запад. Многие гадали, далеко ли продвинутся злодеи. Доберутся ли они до Варшавы и даже до Заксбурга? Никто, конечно, не знал этого наверняка, но все думали о самом худшем, и оттого становилось невесело. Словом, Балкис очень порадовалась, когда нагруженные товарами мулы и верблюды вышли из города и через какое-то время снова зашагали по равнине.

Земля мало-помалу шла под уклон вверх, и наконец Балкис увидела впереди поросшие лесом холмы. Караван пошел по этим холмам. Как же удивилась Балкис, когда оказалось, что противоположные склоны каменистые. Скалы поросли плющом и мхами, а внизу текла широкая река. Караванщики снова передвигались по лесистой местности, и ночью снова стало пахнуть зверями, которые были похожи на собак, только были еще злее и страшнее. Но на счастье, здесь Балкис слышала успокаивающие ее голоса древесных духов, которые были, похоже, не слышны глупым людям.

— Что же это за создание, что просто светится волшебством?

— Это всего лишь кошка, сестрица. Спи.

— Спать? Как же спать, когда в каждом ее дыхании — аромат далеких дриад?

— Это верно. Не бойся, маленькая. Ни один волк не осмелится и близко к тебе подойти. Мы убережем тебя.

Балкис сладко дремала по ночам, убаюканная любовью и защитой волшебных духов.

Только дремала — и просыпалась при каждом шорохе. Стоило ей заслышать, как скребется подбирающаяся к товарам мышь — она тут же бросалась и ловила ее. Лесным духам было совершенно ни к чему охранять мышей, которые рыли себе норы, подгрызая корни деревьев.

Наконец лес сменился прибрежным лугом. Впереди на высоком холме у реки высились башни, озаренные утренним солнцем. Это был город Заксбург.

Балкис с превеликим интересом смотрела по сторонам, когда караван вошел в городские ворота. Здесь домов из кирпича и камня было так же много, как в Варшаве, но жилые дома и гостиницы были отштукатурены и побелены. Улицы в Заксбурге были выложены камнями, и хотя вдоль каравана и здесь бежали лающие собаки, также пахло и множеством кошек. От некоторых из них исходил волнующий мускусный аромат, но почему он так волновал ее — этого Балкис не знала. Она чего-то опасалась и потому по ночам не уходила от людей и с другими кошками не встречалась. Почему-то она догадывалась, что на самом деле они не родня ей. Она держалась рядом с людьми и, как прежде, забираясь в кабачках под стол, слушала их разговоры.

— Выпьем за окончание пути! — воскликнул господин Иван.

— За окончание пути! — вскричали хором возницы. Стукнулись друг о дружку деревянные кружки, и люди залпом осушили их.

— Долго ли мы пробудем в Заксбурге? — спросил Омар.

— С месяц, пожалуй, — ответил Иван. — Ведь нужно время осмотреться, понять, каких аллюстрийских товаров стоит закупить. Ну а уж потом можно и отдохнуть.

— С денежками в кармане? Не сомневайся, отдохнем! — ухмыльнулся Сандар.

Остальные одобрительно взревели. Господин Иван улыбался, сверкая зубами сквозь густую бороду. Но когда возницы утихомирились, он сказал:

— Не забывайте о ваших женах, друзья.

— Я своей куплю ожерелье и иголки, — мечтательно проговорил Омар, — а еще — несколько отрезов фламандской шерсти.

— А потом — домой, в Новгород? — спросил Менчин. Иван кивнул:

— Сначала в Краков, пожалуй, а потом — домой.

Сидевшая у ног караванщиков Балкис подумала о варварах, скачущих верхом на конях, и решила, что, когда караванщики тронутся в обратный путь, она с ними не пойдет.

И вот месяц спустя, когда караван покидал город, кошка как ни в чем не бывало взобралась на одну из корзин, но как только мулы вступили в лес, она спрыгнула на землю и затерялась среди деревьев. Балкис провожала взглядом караван, пока из глаз не скрылся последний мул, следом за которым верхом на лошади ехал Омар, и ей вдруг стало грустно и очень одиноко.

Но тут ее спинки коснулась шершавая, как древесная кора, рука — легонько, как перышко.