Наследник в довесок, или Хранитель для дракона - Ная Геярова

Именно так.

Мой драг. Мой драгоценный малыш был не просто дракончиком. Он был древним. Навряд ли я узнаю, как так получилось. Но это была истина. Вот почему тьма повиновалась ему. А аракарна приняла сразу и безропотно.

Хэйвен – древний.

Может, когда-то для меня и приоткроется завеса его появления.

Об этом могла бы рассказать Эльна. Вот только она молчалива. Она и так сделала все, что могла, пытаясь донести до меня, кто такой её драг. Она сделал почти невозможное, продолжая жить и в посмертии для того, чтобы помочь своему сыну.

Возвращаясь в замок, я прошла с Элкаром к статуе. Мне очень хотелось поблагодарить Эльну за помощь. Статуя оказалась молчалива и бледна. Камень.

Я не увидела в ней больше признаков жизни. Ни мимолетного мраморного взгляда, ни ветерка от каменных ладоней. Душа Эльны покинула статую. Значит, она спокойна за сына, потому и ушла.

Как жаль.

А ведь я так много еще хотела бы у неё узнать. Она еще много могла мне показать. Конечно, понимаю, что трогать статую – это плохо. Но…

Я спала. Спокойно и безмятежно, как не спала уже давно. И мне снилась улыбающаяся Эльна. Живая. С распущенными длинными волосами и улыбкой на румяном лице. Она помахала мне рукой. Потом её окутало темное облачко и Эльна выпорхнула в небо на огромных драконьих крыльях.

Я смотрела ей вслед и тоже улыбалась. Пока далекие облака не поглотили гордый силуэт драконицы.

– Спасибо, Эльна. За все спасибо.

И в ответ ветерком:

– Спасибо, Эсми. За все спасибо.

А на закате где-то далеко, в стенах ратуши, лопнул черный кокон. И из него вырвался черный-черный дракон. Нити кокона рванули за ним в небо и рассыпались миллионами частиц. Толпа ликовала и радовалась.

Казалось, я слышу их голоса. Далекие, но все равно звонкие.

– Владыка! Владыка!

– Да здравствует владыка!

Или мне это просто снилось?

Нет. Легкое холодное дуновение коснулось лица. Я хотела проснуться, но услышала тихое и умиротворяющее:

– Спите, Эсми. Спите.

А потом теплые губы с нежностью коснулись моего лба. И голос вейлара тихо повторил:

– Спите, Эсми. А я подожду вас у себя.

***

Суета. Мой сон потревожило тяжелое дыхание Люции. Прямо мне в лицо. Не задумываясь ни на секунду, я вскочила. Как была, в белой больничной рубахе кинулась за тварью. Хасраши легки на подъем. А еще я хорошо понимаю, что просто так в палату ко мне аракарна не пришла бы.

Влетели в комнату обе и разом.

Здесь были четверо магов-наемников.

Заргар стоял, хмуро взирая на Хэйвена. Тот лежал в кроватке, раскинув лапки, с широко распахнутыми глазами, и – тьма меня подери! – он изменялся.

Вытягивался, весь дрожал и хныкал. Глаза то вспыхивали ярким синим светом, то тухли, становясь черными. А вокруг него полыхали и играли темными переливами тьма и сумрак.

Я подскочила к кроватке, схватила малыша на руки. Он дрожал.

Прижала к груди. Начала целовать мордочку.

– Хэйвен, милый мой. Хороший.

Дракончик затих.

– Уи-и-и… – протянул очень слабым голосом.

А я глаза прикрыла и сказала всего одно слово:

– Тьма.

«Возьми мои силы. Дай ему. Огради от боли и страдания».

Я не знала, что с ним происходит, но ощущала, что моему малышу больно.

– Лекаря и Элкара! Сейчас же!

Один из магов выскочил из комнаты.

Заргар подошел ко мне и тихо произнес:

– Я в этом мало понимаю, Эсми, воочию никогда не видел, но… Вы слышали что-нибудь о становлении драконов?

О да, я слышала. С недоверием уставилась на мага.

– Моему драгу еще рано проходить становление. Мне вейлар сказал, что только в следующем году.

– Может, оно и так, – не стал спорить маг. – Но сумрак волнуется и показывает совсем другую картину.

Сумрак?

Я шагнула в свою тень. Глянула на драга в моих руках и обреченно выдохнула.

Сумрак суров. Сумрак более правдив, чем мир. Он раньше видит и может показать истинную картину.

И эта истинная картина полностью подтверждает слова Заргара.

На моих руках лежал ребенок. Красивый. С угольно-черными волосами, белой кожей и прикрытыми глазами. Ровные дуги бровей и чуть припухлые губки. Он был красивым… подростком.

Я вышла.

Хлопнула дверь, и в комнату ворвались лекарь и Элкар.

– В чем дело, леди Эсми? Почему вы встали? – недовольно обратился ко мне советник.

– Он становится драконом, – грустно прошептала я, не отвечая на вопросы, помня, что, как только драг пройдет становление, меня он больше не вспомнит.

Мое время пребывания в городе драконов стремительно заканчивалось. И, как ни странно, от одной этой мысли становилось больно в груди.

– Покажите его, – приказал Элкар.

Я повернулась, показывая драга.

Советник подошел ближе, заглянул в мордочку Хэйвена.

– Так и есть. Хэйвен проходит становление. Леди, вам лучше положить его на вашу кровать.

Я так и сделала. Лекарь принёс какое-то снадобье. Аккуратно влили его Хэйвену в рот.

– Это снизит болевой синдром и горячку.

Я с грустью смотрела, как тельце дракончика становится крупнее и больше. Вытягиваются лапки, расправляются крылья. И даже мордочка становится вытянутой и более изящной, что ли. А по чешуйкам идут радужные переливы, меняя их цвет.

– Странно, Элкар, вы же говорили, что становление будет не ранее чем через год.

Он пожал плечами.

– Так и должно было быть, Эсми. Но, видимо, шок, переживания – все произошедшее ускорило процесс.

– А может это происходить из-за того, что Хэйвен древний? У древних становление как проходило?

Глаза Элкара стали круглыми. В прямом смысле. Челюсть чуть отвисла. Сам он побледнел.

– Что значит древний? Как он мог стать древним?

Я только сейчас поняла, что ни разу не упомянула Элкару о том, кто такой Хэйвен и почему за ним охотились. Вздохнула и произнесла:

– Ну, как он им стал, нам могла бы рассказать Эльна. Но она мертва. Однако я с уверенностью утверждаю, что ваш племянник и будущий владыка драконов самый что ни на есть древний. С первородной темной магией. Именно из-за этого его хотели убить. Именно потому я здесь. Когда-то давно древние, если покидали своих малышей, находили им хранителя. Я хранитель для Хэйвена.