Чернокнижник - Марина Суржевская

Удар о землю оказался довольно болезненным, вероятно, портал открылся в воздухе. Ну, слава всем богам — меня не расплющило в полете, и все части моего тела все еще были на своих местах.

Потряс головой, возвращая себе зрение и способность соображать, поднялся. Передо мной расстилалась горная местность, черные пики гор подпирали белесое небо с тусклым диском солнца, застывшего между двух вершин. Порыв холодного ветра бросил в лицо горсть снега, и я поежился. В заросшей травами низине мне нравилось как-то больше. Хотя и здесь была своя красота — величественная и суровая, холодная и черно-белая.

— Одри? — голос ударился о скалы и в звенящей тишине этого места показался неестественно громким.

— Одри, Одри, Одри… — эхо било имя о черный камень, переиначивая на все интонации и переставляя буквы, так что стало казаться, что передразнивает кто-то насмешливый и ехидный.

— Проклятая девка, — пробормотал я.

— Проклятая, клятая, лятая, та, та, та, — сообщило эхо.

— Заткнись, — посоветовал я, внимательно разглядывая горы и замерзший вдали водопад. Вода словно застыла в один миг, а не постепенно, потоки воды местами даже не достигали земли, просто свешивались громадными сосульками.

— Ну и глыба, — буркнул я.

— Гибель, гибель, гибель, — согласилось эхо.

— Найду эту заразу и самолично закопаю, — пообещал я.

— Опоздаю, опоздаю, опоздаю…

Я потер озябшие ладони, возвращая им чувствительность, размял пальцы. Прощупал нити силы и с трудом удержал ругательства. Поток закручивался в водоворот, вертелся клубком и пропадал, стоило потянуть его на себя. Значит, использовать здесь получится лишь собственный резерв, а это всегда опасно. Отдашь больше, не рассчитаешь силы и уже не восполнишь… такой маг в лучшем случае — перегорал, дар в нем исчезал навсегда, в худшем — умирал от истощения. Хотя по мне, лучше второе.

Связь с защитником я все еще чувствовал, хотя и довольно слабо, она завязана на крови, а не магии. Одри… Стоило подумать о ней, и вновь стало мерзко, на языке разлилась желчная горечь. Вот же гадость…

Понимая, что сплести дельный аркан здесь не получится, вытащил из-за спинных пространственных ножен клинок, сталь тускло блеснула при свете мутного солнца. Сделал шаг. Сапог поскользнулся и проехал, я дернулся, удерживая равновесие. Под ногами, чуть припорошенное снежком, лежало замерзшее озеро. В полоске моего следа блеснул начищенным стеклом лед, и в тот же миг подо мной в глубине что-то бухнуло, полоска льда потемнела, и на ней появилась крошечная трещина.

— Твою ж мать, — с чувством сказал я, втянул воздух и помчался через замерзшее озеро, из темной глубины которого поднималось что-то, с чем я совсем не хотел встречаться. Сапоги скользили по льду, воздух уже раздирал горло, а черная скала, казалось, лишь отдалялась от меня. В глубине снова бухнуло. И еще. И снова. А затем глухие удары и шлепки последовали один за одним, и я заорал, когда лед под ногами треснул, расходясь клинообразной трещиной. Бух! И я лечу кубарем, когда плоская поверхность встает горбом. За край я зацепился каким-то чудом и повис на одной руке, все еще сжимая в другой бесполезный клинок гаруты. Ледяная крошка хлынула вниз, и я тоже посмотрел и… сцепил зубы, выкидывая аркан левитации, потому что из черной глубины сквозь студеную воду меня разглядывала рептилия, я видел кольца змеиного тела и желтые глаза, прикрытые белесой пленкой. И это порождение бездны стремительно приближалось, раскрывая пасть, усыпанную рядами треугольных зубов.