Академия магических войск - Дана Данберг

– Хм… Не подумал, – на секунду смутился он. – Но в целом все прошло удачно, вы себя не выдали. 

Ух, ехидна седая! Ага, не выдала, только руку обожгла. Впрочем, все мои возмущения сейчас и правда могут показаться детским лепетом. 

– Может, раз все так хорошо, поговорим о том, что плохо? 

– Например? 

– Ну, в первую очередь меня интересует, действительно ли пропала ректор Джантори? 

– Да, пропала. 

– И вы или любой другой из деканов, не знаете, где она может быть? 

– С чего такие вопросы? – нахмурился тот. 

– А вот, смотрите. – Я положила перед Кемером зарисовку нападения на ректора. – Как думаете, что это? 

– Ваши успехи в изобразительном искусстве? 

– Не смешно! Это – обрыв, – я указала на схематично отмеченную линию на рисунке. 

– Ага, а вот это наши нападавшие и ректор? 

– Не видите ничего странного? 

Декан взял рисунок, смотрел на него какое-то время, потом отложил. 

– И кстати, удалось ли выяснить, что это были за два молодца, у которых не читались карточки на магической карте? 

– Не удалось… – медленно проговорил Кемер, еще раз мельком взглянув на рисунок. – Зато точно известно, что блокировать артефакт контроля может только один из высших офицеров. 

– А их в Академии всего пять? 

– На самом деле, восемь, – поправил меня мужчина. – Ректор, четыре декана, начальники хозяйственной и учебной части, а также глава службы безопасности. 

– Так, стоп, – я нахмурилась сильнее. – А что это у нас за мифический персонаж – глава службы безопасности? Вроде бы всеми проблемами с ней связанными занимались либо вы, либо декан Макрей. 

– В том-то и дело, что персонаж действительно мифический. Нет у нас сейчас этого главы, уехал прямо перед самым началом учебного года – проблемы в семье. 

– Интересно… – протянула я. – Как интересно… А не его ли личный артефакт обеспечил допуск к Академическому? 

– И как вы только догадались?! – голос собеседника прям-таки сочился сарказмом. 

– Декан Кемер…

– Джейс. Называйте меня Джейсом, когда мы одни. Мы же коллеги. 

– Как скажете, – я махнула рукой. – Так вы ответите на мой вопрос? 

– Да, допуск к академическому артефакту был получен с личного значка главы службы безопасности. 

– А вы уверены, что он действительно уехал? 

– Мне будет сложно это незаметно выяснить, хотя я в любом случае должен провести расследование о неуставном применении его личного значка. 

– Какую-то информацию я могу запросить у дяди. Тогда вопрос следующий: что нашли на обрыве? 

– Следы техники. Очень сильной. Портальной. 

– Интересно… – опять повторила я и задумалась на несколько секунд. – Не какого-то кровавого ритуала, а именно портальной техники? 

– Да, но портал ректора затер некоторые следы. К тому же она у нас самый сильный порталист, без нее мы многое не смогли определить и интерпретировать. 

– Ага, то есть она перенеслась со скалы все же порталом? 

– Без сомнений. Но куда и что с ней, мы не знаем. 

– А много еще в Академии портальных магов? – спросила я и задумалась, как бы их попробовать допросить. – Жаль, что полицию к нашим делам допускать нельзя, да они и не согласятся. 

– М-да, полиция… С одной стороны, вы правы, но с другой – возможно, они сами в этом заинтересованы. 

– Если это так, то они сами начнут с допроса порталистов. Только надо бы у них эту информацию потом как-то получить. 

– Магов такой силы у нас можно по пальцам одной руки пересчитать, это включая ректора. Остальные студенты, кстати. 

– Значит, с этим вопросом полицейские точно справятся, – я посмотрела на декана Кемера. – А нам надо заняться нашими делами. 

– Вы не думаете, что они могут быть связаны? – спросил мужчина. 

– Как один из вариантов, но пока прямых доказательств нет. Да и, будем честными, хоть каких-то фактов, говорящих в пользу этой версии, тоже нет. 

– Тут вы правы. Но с другой стороны, портальный маг – это прямая связь с внешним миром. А как я и говорил, на утесе портал был построен очень сильный. Возможно, он достигал не только отдаленных земель Королевства, но и Полуденной империи. 

– Или Гати, – неожиданно даже для себя предположила я. 

Мы посмотрели с деканом друг на друга. Да, это может быть рабочей версией. 

– Расскажите, пожалуйста, подробно, что удалось выяснить о нашем фигуранте? – наконец, после долгого молчания, спросила я. 

Я слушала рассказ декана Кемера и недоумевала, как можно было из таких малозначительных, разрозненных фактов сделать вывод о резиденте. Нет, не в том дело, что вывод неверный, а в том, что информации действительно было очень и очень мало и по отдельности она ничего не значила. 

Это надо иметь действительно очень большой опыт и талант аналитика, чтобы свести все воедино и получить такой результат. 

Все началось примерно полтора года назад, когда Кемер стал замечать по обрывкам разговоров некоторых студентов, что они не так уж сильно презирают и ненавидят Полуденную империю, как это обычно бывает у военных. 

Все потому, что в средних академиумах на курсах общей истории нам достаточно рассказывают о том, как та любит воевать, чтобы вызвать определенные эмоции. И это не то чтобы неправда, Полуденные действительно обожают прикрываться мирным населением, будто щитом, причем как чужим, так и своим, использовать артефакты массового поражения, да и вообще в средствах не стесняются. Но когда обучение заканчивается, у большинства это несколько стирается из памяти, замещается более насущными проблемами. В военных же учебных заведениях мы изучаем все то же самое, но с точки зрения стратегии и тактики, так что забыть не получается. А поскольку мы вроде как профессионалы, со временем это переходит в холодную ярость и презрение. 

Так вот, некоторые студенты стали отзываться о полуденных более комплиментарно. Ну, казалось бы, и что, подумаешь? Но декан заметил, что все эти студенты стали сбиваться в группы по интересам, часто уходить якобы бегать в горы всей толпой. И в этом бы не было ничего странного, если бы это не были кадеты совершенно разных направлений и курсов, у которых, как правило, нет ничего общего и они обычно вообще не общаются.

Это несколько необычно, согласна. Но в целом и ничего криминального. 

А еще странно, что состав этих групп постоянно менялся и невозможно было вычислить костяк, чтобы хотя бы проследить или расспросить. Более того, в какой-то момент такие разговоры стихали и все шло дальше опять как обычно. Потом опять всплеск и тишина.