Крапива, которая любила читать 2 - Ива Лебедева

«Хорошего же ты обо мне мнения, росточек. Я вообще-то не лопатка! Во всяком случае, покорно молчать долго точно не буду».

— Откройся мне! Пусти внутрь своего мира! Во время ритуала мы должны сплестись не только телами, но и разумами!

Хм? Да ладно. Интересно, понимает ли она сама, о чем просит? Кстати, ритуал. Не выдержала, начала его. Как я и думал, настоящее таинство — это не завывания в такт падению отрезанных голов, не глупые пляски в крови и не секс в окружении смерти. Это магия. Сплетение нитей, немыслимо прекрасный узор силовых линий, танец волшебства. Даже обидно, как эта искореженная и сошедшая с ума женщина красиво и правильно выплетает нужные соцветия. Но зато… зато я тоже их вижу. И запоминаю. 

Вот только в ответ на неслышные звуки магических струн вдруг откликнулось оно. Семя, чтоб его!

Асирианиэль его тоже почувствовала и торжествующе захохотала прямо в поцелуй. А потом сделала что-то… что-то такое, отчего у меня все мысли в голове взорвались багровыми реками ярости.

— Ты… — Горло сдавило от нахлынувших чувств.

— Новый мир всегда рождается на руинах старого. Разве ты не знал? — И снова безумный смех. 

— Может быть. — Багряная ярость сменилась белым смертельным спокойствием севера. Я ничего не могу изменить… но могу помешать кому-то насладиться результатом. — Может быть. Только ты этого уже не увидишь!

И окончательно открылся. Полностью. Погребая эльфийку под тоннами и тоннами информации. К чести Асирианиэль скажу: она продержалась долго. Впрочем, с ее тысячелетним опытом и знаниями это было неудивительно. Только вот, как и у всех живых существ, у эльфов тоже имелся защитный механизм. Как и люди, эльфы забывали! Множество незначительных или слишком старых воспоминаний стирались из их памяти, оставляя лишь яркие и нужные моменты. Я же не забывал ничего. Моя память хранила любую мелочь — начиная от того, что я ел на завтрак три тысячи двадцать четыре года назад, и заканчивая полным и абсолютно дословным содержанием женского бульварного романа, написанного какой-то ночной бабочкой в этом сезоне. Я помнил даже самые ранние воспоминания из своего эльфийского детства. Каждый удар, каждую слезу, каждую мысль и надежду.

И весь этот бурный поток воспоминаний сейчас изливался на эльфийку, как вода из огромной прорванной плотины. Не просто на нее — в нее. 

Прошло меньше минуты, но Асирианиэль уже захрипела. Ее лицо тоже начало синеть, но не от удушья. А мне оставалось только с холодной мстительностью наблюдать результат. И вливать, вливать в нее то, чего она так хотела. Я даже не обманул. Потому что семя вечного древа тоже было в потоке. Просто оно, если напрячься и вспомнить манеру изъясняться одной смешной девчонки, «стояло последним в очереди». 

Отдавая свои воспоминания, я также получал и память Си. Только вот мне ее «вечность», обрывочная и разорванная, как старое, обветшалое полотно, была практически на один зуб. Однообразные будни, наполненные отчаянием, злобой и ненавистью, медленно перераставшей в маниакальное желание владеть. Память, состоящая из вспышек эмоций и практически болезненного, хм, сталкерства. Да, кажется, именно так это называется в мире Ольги. 

— Спасибо… — этот хрип стал неожиданностью. Получившая большую часть моих воспоминаний женщина наконец взглянула на меня чистым осмысленным взглядом. — Я, оказывается, так устала, Ал… так устала… Мне жаль.

— Жаль?! — Этот внезапный проблеск разума в безумии отчего-то напугал меня сильнее, чем бешеный оскал сумасшедшей твари на ее лице. 

— Смотри в меня, смотри… и знай, что мне правда жаль… Я не хотела… я хотела не так… я… прости, любовь моя. Я не умела… по-другому. Но я хотя бы… заберу своих детей с собой… буду любить их там, раз не смогла здесь… а ты… а твои… Прости…

Она закрыла глаза и погасла, словно кто-то задул свечу в темноте. А я дернулся и закричал на одной ноте.

Я понял, за что она просила прощения, о чем жалела.

«Цветочек! Больно!»

«Алмани… что…»

«Больно-больно-больно!»

«Нет, не надо!»

«Папочка!»

«Мама!»

Мир вокруг заполнился криками, скрежетом ментала и безнадежностью.

Безумная эльфийка не просто так тысячи лет пряталась в тенях моего мира. Мира, который я построил сам для своей рассады. Для своих детей.

Она пустила ядовитые корни гораздо раньше и глубже, чем я подозревал, обвила ветвями когда-то созданного ею рода мой род. Всех, каждого, кто мне дорог. И теперь мои дети умирали вместе с ее детьми. Олеандры гибли вместе с обвившимися вокруг них плющами. 

Все. Все до одного.