Наследие предков - Валерия Дашкевич

Но я ничего больше не вижу: сколько я ни роюсь в прошлом, я извлекаю из него только обрывочные картинки, и я не знаю толком, что они означают, воспоминания это или вымыслы.

Жан-Поль Сартр

“Ух, сволочь, как же голова раскалывается, только попадись, курица двуликая”, - голова болела так, как будто ею углы отбивали. Хотя чему я удивляюсь, от большой любви Звенислава могла…

Попыталась понять, где нахожусь: тело лежит на чем-то мягком, в комнате не воняет. ”Значит не подвал, удивила”. Приоткрыла глаза: ”Хм, удивила, так удивила. Возможно, меня насильно женить хотят”, - я лежала на большой двуспальной кровати. Темная добротная деревянная резная мебель, бежевые стены, большое окно с белыми занавесками.

Голова болела, приподнялась с кровати, пощупала затылок: шишка есть. ”Ну, попадись только мне!”. Осмотрела свой внешний вид: одета в сегодняшнюю одежду или уже не сегодня. Тихонько направилась к входной двери, взялась за позолоченную ручку: дверь открыта. ”Не заперто, но надо выбираться отсюда”, - тихонько приоткрыв дверь, проскользнула в длинный темный коридор: темные деревянные панели, картины с пейзажами на светлых стенах; ступая по мягкой дорожке направилась в сторону лестницы. Приближаясь к лестнице, услышала мужской разговор, спряталась за угол.

- Почему она в мужском обличии? - спрашивал собеседник авторитетным голосом.

- Поясняю еще раз: она училась в Академии под личиной парня, а не сняли потому, что тебе нужно ее доверие заполучить. Представь, проснется в платье, в своем образе и все, доверие потеряно, - вторил второй, как всегда с легкой ленцой в голосе.

- Богдан, я понимаю, но интересно и не терпится. Ты говоришь, она магически сильна. Скажи, она хоть хороша собой. Все наложницы, которых ты приводил, красавицы.

- Думаю, она сейчас сама снимет амулет, и мы все увидим. Правда, Кира?

“Сволочь клыкастая”, - так же не спеша вышла из своего укрытия и медленно спускалась по темной лестнице, внимательно осматривая помещение на возможность беспрепятственно уйти. Единственный вариант –  это только открытое окно, через вход не получится, придется бежать мимо моих похитителей. Двое мужчин чинно восседали в мягких темно-коричневых диванах возле камина из серого камня. Богдан, как всегда, в темном брючном костюме и белой накрахмаленной рубашке. Он держал бокал и, как всегда, язвительно улыбался. Мужчина напротив был в темно-сером костюме и светлой рубашке. Его длинные темно-русые волосы зачесаны назад и прихвачены в хвост, цепкие янтарного цвета глаза и довольно приятная обворожительная улыбка.

- Сударыня, рад тебя видеть, позволь представиться - Идарий Айдоницкий.

- Бельская Кира Андреевна, - постаралась придать голосу сдержанность.

- Правда, она прелесть? - сказал будущий труп Богдан. - Милая, не стоит так на меня смотреть, ты мне ничего не сделаешь. А в мечтах делай, что хочешь. Ну что, покажешь свое личико? - отсалютовал мне бокалом Богдан.  Переступая через злость, я сняла кулон, положила в карман.

- Ну, что скажешь? - чувствовала себя товаром на рынке, осталось только подойти и пощупать.

- Красавица.

- Ну что, доволен? - спросил Богдан, протягивая руку.

- Доволен, благодарю! - протянул руку Богдану, рука моего похитителя окуталась в дымку, и на руке возле большого пальца исчезла татуировка. - Что ж, можешь идти. Я так думаю, мы с моей невестой сами дальше разберемся.

- Кирочка, не хочешь напоследок ничего узнать? - решил поинтересоваться Богдан. - Не скоро увидимся. Например, как тебя продал Виталик.

- Продал? - переспросила я. Так не хотела в это верить, да и не может этого быть.

- Продал, милая, и знаешь ради чего? Ради мнимого бессмертия и молодости.

- Я тебе не верю, - сделав пару шагов назад, ближе к окну, я не могла в это поверить.

- Правда, Кирочка, мне жаль, но это так.

”Жаль ему, сволочь вампирская”, - внутри все пылало от злости. Знать, что столько лет доверяла человеку, а он в последний момент предал тебя, продал… И ради чего…. “Твари!!!…” Все пылало от злости, от безысходности: “Ненавижу!”

- Кира, - слышу, меня пытаются дозваться, перевожу расфокусированный взгляд. - Погаси огонь, милая.

“Милая? Я тебе сейчас покажу, милая. На всю жизнь запомнишь милую”, - перевела взгляд на свои руки, они пылали золотистым огнем. - ”Значит, правда. Если помирать, так с музыкой, но замуж не дамся”.

Злорадство, злость, ненависть - все смешалось, я мечтала уничтожить здесь все, и в первую очередь одного вредного вампира-сутенера. Не знаю, как это работает, но в фильмах обычно впечатляющее. Сформировала в руке огненный шар и бросила в вампира. Тот успел отпрыгнуть, но мебель загорелась.

- Да что вы творите? - возмутился “типа жених”.

”Что творю? Сейчас я покажу тебе “невесту”! Ишь, захотелось ему невесту из другого мира!”, - в сторону возмущенного “жениха” полетел огонь, охватывая гостиную и мебель в ней. Посмотрела на окно и поняла, что пора бежать. Оборачиваться мне приходилось только на уроке оборотничества; с разбегу выкинув все мысли из головы, я бросилась к окну.

- Держи ее, - слышу сквозь туман голос Идария, это еще больше придало сил. Доли секунды, зрение меняется, по ощущениям я стала меньше.

Я стала подниматься, стремиться в небо. ”Получилось”, - времени думать не было и летать по комнате тоже. Призывая огонь, полетела прямо в белую занавеску: от соприкосновения с крыльями она загорелась. ”Свобода! Я лечу!” - посмотрела вниз, как хорошо, что я птица: подо мной был обрыв. Если я б спрыгнула, живой не осталась.

Я летела над рекой, над лесами, я большая, огромная огненная хищная птица. Я чувствовала свою силу, она вместе с кровью текла по моим венам. Восторг, поток воздуха, мы едины, я парю. Буря эмоций! Страх, любопытство, радость и счастье! Бешеный адреналин! Невероятное ощущение, во время полета я совершенно забыла, что до этого ни разу не поднималась в воздух. Интуитивно пыталась понять, куда мне безопаснее всего лететь, и единственное место - подальше от Академии. Решила довериться своей птичьей натуре: лететь и наслаждаться, пока есть силы.