Бояръ-Аниме. Одаренный: адъютант - Тим Волков

Но не это меня сейчас интересовало больше всего. Взгляд невольно притягивало четвертое строение.

Одинокая башня стояла на самом краю крутого утеса, отвесно обрывающегося вниз. Даже отсюда было слышно, как темные волны бьются о скалы, грозя превратить любого смельчака, дерзнувшего в них зайти, в паштет. Упиралась, казалось, в самое небо башня всем своим видом показывала, что добраться до нее вряд ли получится. Это будет сложно дельце.

Весь вид тюрьмы кричал о том, что это покинутое место. Кто-то старательно пытался навязать это ощущение. Чтобы не возникало лишних вопросов? Чтобы посторонние глаза не зацепились?

Да, именно так. Тюрьма официально давно закрыта. А используют ее сектанты без разрешения.

— Неприятное место, — фыркнул Романов, оглядывая окрестности.

— Я бы даже сказал проклятое, — добавил Бъерк.

— И сплошь пронизанное защитными конструктами, — сказал Котов.

Я тоже это чувствовал. Установленные очень давно, уже истратившие всю свою силу на «холостой» ход конструкты, блеклые и почти разрушившиеся наслаивались на совсем новый след. Это были конструкты, установленные не позднее трех дней назад. Все верно, когда сюда привезли Императора. И особенно чувствовался подчерк сектантов. Отдающая тиной техника, которой обладал Распутин и которую переняли остальные его адепты, витала тут в воздухе.

Котов, имевший меньший опыта с этими видами конструктов, фыркнул, чихнул.

— Ну и дрянь! — тихо произнес себе под нос.

— Отсюда будем разделяться? — спросил Прутковский у меня.

— Нет, — после паузы ответил я. — Проедим еще ближе. И возьмем южней, к воде.

Мы выехали к берегу. Здесь, в нескольких сотнях меров от «Черного лебедя», берег был не так крут. Но самое главное — здесь ощущалось гораздо меньше конструктов. Адепты секты были в основе своей огненными мастерами и потому не могли толком создать чего-то стоящего на водной стихии. Все созданные конструкты здесь быстро съедала река, разрушая их, вклиниваясь в фон. Значит отсюда и начнем.

Мы вышли из машины, разделились на две группы. Пора было выдвигаться в путь.

— С богом! — шепнул Котов.

Романов зыркнул на него с едва скрываемой насмешкой.

В мою команду перешли Бъерк, Котов и Романов.

В команде Прутковского — остальные.

— Ваша задача оттянуть на себя основную охрану, — напомнил я задачу Дионисию Егоровичу.

Тот кивнул. Он был сосредоточен, и я не сомневался, что у него все получится.

Мы двинули по линии прибоя. Метров через сто группа Прутковского отделилась. Дионисий Егорович создал небольшой конструкт, накидывающий на его группу шумопоглощающую оболочку. Котов в моей группе сотворил что-то подобное.

Мы прошли по прямой, повернули северней и вышли к скалистому берегу, с которого и начинал возвышаться утес. Идти тут было сложней и камни заметно снизили нашу скорость. Но не только камни стали преградой.

Под ногами вдруг что-то дзынькнуло.

Первым среагировал Романов.

— Стреляют! — выдохнул он и рванул в укрытие, спрятавшись за валун.

Я тоже отскочил, тут же доставая оружие.

Стрелка удалось увидеть только с третьего выстрела он сидел на возвышенности, у корней. Шли мы благодаря Котову бесшумно, не отсвечивали и потому увидел нас противник довольно поздно, а так бы палить начал гораздо раньше.

Снять стрелка удалось быстро, но противник успел вызвать подмогу. Уже через тридцать секунд на берег выскочило семь человек — охранный отряд тюрьмы. Эти бойцы были профессионалами, знали свое дело.

Кажется, пробраться тихо не удастся и намечается бой. Скорее всего сюда подтянуться еще отряды. Оставалось только надеяться на Прутковского, который должен был эти отряды взять на себе.

А еще на то, что сам Прутковский не окажется предателем.