Интриги темного мира - Вера Чиркова

Бердинар сначала слегка повернул голову, а затем стремительно развернулся на сиденье всем торсом и секунду недоверчиво смотрел на двигающегося к нему брата. И вдруг резко рванулся к тому со своего кресла, упал на колени, протянул руки и со стоном прошептал:

– Ленди, малыш, ты жив… Какое счастье… Я знаю, простить меня невозможно, и потому не прошу ни прощения, ни понимания. И не оправдываюсь – нет оправдания предательству. Ленди, я богат, и все, что у меня есть, теперь твое. Но главное, поверь – все эвины этого мира примут тебя с почетом и уважением. Найкарт, что же вы все стоите? Возьмите его под руки. Дэс, Хенна – не видите, он едва жив, ему нужно лечение, бульон и постель. Таресса, открывай дверь…

– Нет! – остановил меня Ленди и оглядел нас строгим взглядом неимоверно мудрого существа. – Сначала мы отпразднуем мое освобождение и поговорим. Но одно я хочу сказать сразу: я прощаю тебя, Берди. Хотя много лет назад страшной клятвой поклялся не прощать, если встречу, и придумывал тебе наказания, сидя в этом гробу. Но чем дольше я жил, думал, разговаривал с другом, тем мельче казалась твоя вина и моя обида. Вставай, брат… Пойдем в дом, а то эта девочка уже замучила мой мозг картинкой жареного гуся.

Он положил руку на голову брата и легонько потрепал того по седым волосам. Бердинар поднял руку, поймал пальцы брата и прижал к мокрой от слез щеке.

– Да ладно, Берди, не надо так, – мягко сказал калека и вдруг усмехнулся: – Вставай, не бойся – ведь твоя нога больше не болит?

Повелитель покачал головой и, в последний раз приложив пальцы мага к губам, легко поднялся на ноги. По толпе магов и воинов пронесся легкий шум удивления. Бердинар теперь выглядел не старше Кантилара, принадлежащего к поколению воинов, родившихся на Альбете.

Я было открыла рот спросить, отчего вдруг так резко постарел сам Ленди и почему не лечит себя, если такой могучий лекарь. И тут маг лукаво подмигнул мне и протянул руку.

Я немедленно шагнула навстречу, подхватила его, как водят больных, под локоток, и мы пошли по направлению к дому. Все остальные, повинуясь приглашающему жесту духа, медленно пошли следом за нами, и несколько бесконечно долгих минут мне казалось, что до крыльца мы не доплетемся никогда.

Однако вскоре я заметила интересное явление: чем ближе мы подходили к дому, тем тверже становился шаг и прямее спина у моего подопечного. А на крыльцо он ступил уже тем пареньком, которого я тащила из ловушки сферой, и даже одежда стала другой.

Ряса как-то укоротилась и стала затканной серебром туникой, из-под нее выглянули черные бархатные штаны и изящные сапожки. И он больше не хромал – наоборот, шагал легко и упруго.

– Жулик! – объявила я, обнаружив все эти изменения, и решительно вырвала руку. – Дальше и сам дойдешь.

– В мое время девушки были более почтительны к магам, – сказал Ленди строго и попытался вернуть меня на место, но рядом уже стояли Дэс и девери, и это придало мне смелости.

– Бесконечно им сочувствую, этим девушкам, – ехидно сообщила в ответ, – и даже больше того, почти завидую.

– Почему? – вдруг заинтересовался он и потопал чуть впереди, выжидательно на меня поглядывая.

– Да очень просто. Чтобы нормальная девушка относилась к магу с неподдельной почтительностью, он должен быть добрым, белым и пушистым. Ну или величайшей редкостью. А вокруг меня целыми сутками снуют маги, и ни один не идеален настолько, чтобы я замирала от почтения.

– А твой муж?

– А что муж? – изумленно уставилась я на Ленди. – Нет, он, конечно, самый лучший, но где ты видишь белые пушистые крылышки?

– Таресса, – возмутился Викторис, – ты ведешь себя… неосмотрительно.

– Ладно, не буду, – не желая выслушивать позже от главы нудную нотацию, кротко согласилась я, – просто не люблю, когда меня обманывают.

Викторис укоризненно поджал губы, а Ленди неожиданно облегченно рассмеялся.

– Прошу меня извинить за этот небольшой розыгрыш, – веско произнес он, зорко оглядывая толпу незваных гостей. – Как вы, наверное, поняли, я ментал и хотел точно знать, кого принимаю в доме, принадлежащем моему другу. А на это нужно некоторое время, вот и разыграл из себя прежнего калеку. Зато теперь рад сообщить, что среди вас нет никого, с кем я не желал бы сидеть за одним столом. Проходите и не волнуйтесь, в этом доме и в этом мире вам нечего опасаться.

За стол, где по воле духа не остыло ни одно блюдо, мы усаживались несколько скованно. Он уже успел несколько раз нас поразить, этот странный маг, и потому все невольно готовились к дальнейшим неожиданностям. Но Ленди просто молча сел во главе стола и принял от чернокожей гурии золотой, сияющий камнями кубок.

– Сколько тысяч раз мы мечтали с тобой, друг мой, каким он будет, этот день, – тихо сказал Ленди духу, а тот уселся у его ног, положил голову на колено мага и обвел нас огромными, немигающими глазами. – Даже список дел писали… и переписывали. Но вот он наступил, а я не могу понять и поверить – на самом деле я уже свободен, или наступит ночь, и придется возвращаться в свою конуру.

Мы все неловко прятали глаза, и было понятно – человеку просто нужно время, чтобы прийти в себя. А все, что он делал, выйдя из саркофага, было именно то, что у меня на родине называется «на автопилоте».

Некоторое время Ленди молчал, потом отсалютовал нам кубком и выпил свое вино до дна. Дух, словно спохватившись, развил бешеную скорость, успевая наливать вино и подавать еду так ловко, что каждому казалось, что лично за ним ухаживают больше, чем за другими. Я как-то очень быстро объелась, блюда были такими вкусными и аппетитными, что попробовать хотелось все.

А потом мы перебрались в комнату напротив, где стены были задрапированы синим шелком, расписанным сценами старинных баталий, и вдоль них стояли низкие диваны, забросанные горой парчовых и бархатных подушек. Стрельчатые окна скрывались за газовыми, вышитыми шелком и серебром занавесками, посередине стояли столики с вином и фруктами в золотых кувшинах и вазах. Золото в этом доме вообще было почти везде – посуда, подсвечники, ларцы, вазы и безделушки были сделаны из этого драгоценного металла.

Эвины хмуро разглядывали эту роскошь, и вопросы, в отличие от моего свекра, задавали осмотрительные и деликатные. Зато Вандерса интересовало все. И где Ленди учился магии, и как он тренировался в таком тесном пространстве, и еще тысяча прочих вопросов.

– Знаешь, Ленди, – предложил спасенному брату повелитель, с плохо скрытой досадой поглядывая на назойливого колдуна, – давай пойдем сейчас в наш дом. Там живут многие из тех, кто тебя помнит, они будут очень рады.

– Берди, – грустно перебил маг, – разве ты еще не понял? Я не могу отсюда уйти, я поклялся не оставлять друга даже на час. Много лет назад, когда исполнявшие приговор маги сгружали мою личную тюрьму на портальный круг и заряжали его магическими кристаллами, они уже выбрали, куда откроют проход. Хотя выгравированные на сосуде слова содержали несложную загадку для любого мага, пожелавшего меня освободить, в ней была одна каверза – кровь должна была быть подобна моей. Но они сознательно лишили меня последней надежды, открыв проход в мир, где не было и не могло быть ни одного эвина. В мир, не одну тысячу лет известный как мир духа. А зелье молодости, которое не пожалел для преступника один из магистров, должно было продлить мои мучения почти бесконечно. И в источник они забросили меня не случайно – очень старались, рассчитывая путь. Как великую милость, мне дали только одно – походный магический ларец, в котором можно сделать хлеб и воду из чего угодно. Однако этот ларец мог мне и не понадобиться. Мы потом просчитали, что доза зелья, выпитая перед заточением, была слишком большой, и к тому моменту, как камеру забросили сюда, я уже несколько часов был без сознания. Магические зелья такая вещь – если не находят объекта для заложенного действия, принимаются за другое. Я был слишком молод, чтобы очищать мой организм от признаков старения, зато был калекой, и оно принялось перестраивать мое тело – неумело, как варвар, и так же безжалостно. Изредка приходя в себя, я помнил только жуткую боль, и от нее снова впадал в забытье.