Пламенное сердце - Райчел Мид

Он нахмурился:

– Она будет свидетельствовать в защиту вашей матери. Но волноваться нечего. Этого будет мало.

Меня наполнила радость, и я постаралась не выказать этого. Карли противостояла отцу! По общему мнению, она не сталкивалась с таким давлением, как Зоя и я, но я гордилась старшей сестрой. Обычно она была самой застенчивой в семье. И то, что она стала на защиту мамы, означало, что ей пришлось многое преодолеть. Я часто задавалась вопросом, наберется ли она когда-нибудь мужества, чтобы рассказать, что Кит ее изнасиловал. Это же было началом.

Говоря о Ките... мой отец был полон решимости показать мне «все хорошее», что я сделала, независимо от того, сколько я уверяла его, что это не было необходимо. Когда мы добрались до парковки, он сделал несколько звонков, чтобы его перенаправили к Киту, и хуже всего то, что он использовал видео–звонок. Я тихо умоляла, чтобы Кит оказался чем-то занят, чем угодно, только чтобы он не отвечал на звонок. Неудача. Где-то через минуту мой отец наконец-то дозвонился, и лицо Кита появилось на экране телефона. Зоя и я толкались с каждой стороны от моего папы.

– Мистер Сейдж, – сказал Кит. Его голос звучал монотонно. – Рад снова вас слышать.

Я ахнула вопреки себе. Кит когда-то был высокомерным и неприятным. А когда его отправили на перевоспитание – безумным и ужасным. Сейчас... не было ничего. Он был пуст. Как робот. Один из его глаз был стеклянным, но если бы я не знала, какой именно, я бы никогда не определила, который из них.

– Я здесь с Сидни и Зоей, – объяснил отец. – Сидни беспокоится о тебе.

– Привет, Сидни.– Я думаю, он улыбнулся, но было трудно сказать. – Я хотел поблагодарить тебя. Я был болен, но теперь мне лучше. Я позволил себе быть обманутым порождениями зла. Если бы не ты, я бы потерял свою душу.

Мой язык как будто распух.

– Это... это замечательно, Кит. Как все остальное? Как работается вне алхимиков?

Он нахмурился:

– Что ты имеешь ввиду?

– Хмм, я не знаю. Видел какие-нибудь хорошие фильмы? Есть девушка? – Я знала, что это было легкомысленно для моего отца. – Ты счастлив?

Кит едва моргнул:

– Мое счастье не имеет значения. Только работа. Это и есть мое покаяние.

– Для... для чего? Для твоей прибыльной схемы с Кларенсом? Я имею в виду, это было плохо... но могло бы быть еще хуже. – Я понятия не имела, почему я пыталась защитить его пред собой, но было что-то очень тревожное во всем этом разговоре о душах и покаянии – особенно теперь, когда я знала, что настоящая проблема алхимиков состояла не в побочных эффектах в схеме Кита, а больше в том, что он просто работал с мороями. – И ты только что сказал, что тебе лучше.

– Мне лучше, но я не исцелился, – тон его голоса послал холод через меня. – У тех, кто сотрудничает с этими существами для чего-либо, кроме великого добра, существует длинный путь к искуплению, тот, который я готов пройти. Я согрешил против моего вида и позволил моей душе развратиться. Я готов очистить тьму.

– Это звучит так законно, прости, – сказала я слабо. – Я имею в виду, что это хорошо, не так ли? Это должно что-то означать.

– Я готов очистить тьму, – повторил он. Было трудно сказать, знал ли он, что говорил просто со мной. Он звучал так, как будто он декламировал что-то. Что-то, что он декламировал много, много раз, в действительности.

Те, кто сотрудничают с этими существами для чего-либо, кроме блага, для тех путь к искуплению долог. Воздействие этих слов не ускользнуло от моего внимания. Я делала гораздо больше из того, что сотрудничала с Адрианом. Было ли это то, ради чего я рисковала? Этой... смерти? В последний раз, когда я видела Кита, он кричал об освобождении от алхимиков. Это было ужасно, но в то же время, присутствовало что-то реальное в нём тогда. Бой. Огонь внутри него. Но сейчас в нём ничего не осталось. Кит был неприятным и эгоистичным, но он также всегда был полон чувства собственного достоинства, даже если это раздражало. Как он дошёл от самоуверенности, до... этого? Что они должны были сделать с ним, чтобы лишить его всего, чем он был, чтобы заставить его согласиться на то, что они сказали?

Татуировка, осознала я. Они, должно быть, повторно сделали татуировку, но усилили силу принуждения в ней. И еще... интуиция подсказала мне, что они усилили её на много. Чернила алхимиков могут сделать вас послушными для простых команд и сделать вас восприимчивыми к внушению. Но чтобы полностью изменить личность? Для этого требуется большее вмешательство. Я видела, что это должно было быть сочетание усиленной тату и всего того, что они сделали во время перевоспитания.

Я поняла, какой будет моя судьба, если меня поймают.

– Кит, – мне, наконец, удалось что-то сказать. – Как именно ты очистил эту тьму?

– Нам пора идти, – внезапно вмешался мой отец. – Мы очень рады видеть, что у тебя всё хорошо, Кит, поговорим позже.

Кит попрощался с нами, и мы отправились в сторону наших автомобилей. Зоя осмелилась быстро обнять нашего папу перед тем, как сесть в Ртуть. Я уже повернулась к водительской двери, но он поймал меня за руку. Я не сопротивлялась, потому что я все еще была ошеломлена от того, чему я только что стала свидетелем.

– Сидни, – сказал он, холодно глядя на меня. – Ты действительно проделала отличную работу. Я рад, что Зоя здесь, чтобы учиться у тебя. Она упрямая и непроверенная, но в конечном итоге она научится. И она права в одном: не отвлекайтесь. Даже если это всего лишь какой-то там твой учитель. Может быть, там вы можете немного отдохнуть. Тебе было бы полезно продолжить общение с тем молодым парнем, Яном Янсеном. Но теперь, казалось бы, невинное общение с любым человеком – опасно. Ты должна сосредоточиться на своей задаче. И я знаю, я не должен напоминать тебе о дружбе с мороями и дампирами.

– Конечно, нет, сэр, – я хотела промолчать.

Он изобразил что-то наподобие улыбки, а затем повернулся, не говоря ни слова. Я поехала обратно с Зоей Амбервуд, и неловкость, оставшаяся от наших предыдущих разговоров, вернулась. Как бы мне не нравилось то, что она выдала меня папе, я все еще любила ее... и не могла винить ее полностью. Он был пугающим человеком, тем, кто заставлял тебя чувствовать себя странно. У меня был большой опыт в этом.

– Эй, – сказал я, заметив, что мы проезжаем магазин, в котором продаётся мороженое, в который мы с ней ходили на прошлой неделе. – Хочешь немного пралине-пекан?

Зоя смотрела прямо перед собой и даже не взглянула на магазин.

– В мороженом ​​очень много жира и сахара, Сидни, – на несколько секунд наступила тишина. – Может быть, мне стоит перестать брать уроки вождения у Эдди.

– Он плохой учитель? Он сделал что-нибудь, эмм, зловещее?

– Нет... – я ощущала конфликт мнений и мыслей в её голове. – Он – один из них. Ты слышала, что сказал папа... что сказал Кит. С ними нельзя сотрудничать.