Чары - Эприлинн Пайк

Занавес раскрылся,и за ним показались мастерски сделанные декорации, изображающие лес;разноцветные лучи ложились на сцену мягкими пятнами. Устроить в зале темнотубыло невозможно, да и к чему? Сцена будто сияла изнутри: все на ней казалосьболее ярким, более четким и более реальным, чем в зале. Лорел не могла оторватьот нее глаз — тут явно не обошлось без Летней магии.

На сцену вышлимужчина и женщина. Они преклонили колена и обвили руками друг друга. Оркестрзаиграл тихую романтическую мелодию. Артисты выглядели как обыкновенныебалетные танцовщики: смуглокожий мужчина с красивыми атлетическими руками икороткой стрижкой и женщина с изящной фигурой и золотисто-каштановыми волосами,затянутыми в пучок. Они поднялись с колен и стали танцевать. Босиком.

— А где жепуанты? — спросила Лорел шепотом у Тамани.

— Какиепуанты?

«Понятно. Значит,их просто не используют», — подумала она.

Несмотря наотсутствие пуантов, зрелище действительно походило на балет: те же плавныедвижения, те же прыжки и поддержки, которые сделали бы честь любомупрофессиональному танцовщику из мира людей. Впрочем, чтобы солировать в стольважном представлении, феям все-таки не хватало мастерства: босые ступнитяжеловато шлепали по сцене, движения выглядели недостаточно изящно, хотя вцелом артисты смотрелись довольно неплохо.

Несколько минутпонаблюдав па-де-де, Лорел наконец сообразила, что именно смутило ее.

— А почему умужчины борода?

Она не сразузаметила черную бороду танцовщика, которая сливалась с его темным костюмом.Однако, приглядевшись повнимательнее, девушка поняла, что борода у него чуть лине по пояс.

Тамани тихокашлянул, и на долю секунды Лорел показалось, что он не захочет отвечать навопрос.

— Пойми,большинство авалонцев ни разу в жизни не видели человека. Здешние представленияо людях так же неверны, как и у людей о феях. Наших очень занимает то… —он замялся, пытаясь подобрать нужные слова, — что люди способны выращиватьшерсть на лицах. Очень животная черта.

А ведь и правда:Лорел никогда не видела фея с бородой. Лицо Тамани всегда было гладким, безмалейших признаков колючей щетины, которая росла у Дэвида. Раньше она просто незадумывалась о подобных вещах.

— Танцовщики,изображающие людей, специально двигаются не очень ловко: их задача — передатьдвижения животного, а не феи, — пояснил Тамани.

Лорел вновьпосмотрела на сцену: артисты действительно двигались тяжеловато. Девушканевольно прониклась уважением к таланту фей — они так ловко изображалиотсутствие ловкости. Она постаралась не обращать внимания на упорно лезущую вголову злую мысль о насаждении стереотипов. Это могло подождать.

Тут на сценувыбежали еще два бородатых фея, и танцовщица попыталась спрятаться за своимпартнером.

— Чтопроисходит?

Тамани показал напару, появившуюся на сцене первой.

— Это Эрика иЛотос. Они тайные любовники. Но отец Эрики, — он показал на старого фея спышной каштановой бородой, в которой мелькала проседь, — хочет, чтобы дочьвышла замуж за Лолия. Что за дурацкий обычай: люди женят детей по своему вкусу!

— Междупрочим, так уже давно не делается. По крайней мере, я не слышала.

— И все же.

Двое мужчинскрылись за кулисами, а Эрика и Лотос исполнили печальный танец. Лорел никогдане слышала ничего подобного той чарующей мелодии, которую играл оркестр. Глазажгло от подступивших слез: она сопереживала двум влюбленным, счастью которыхпомешала злая судьба.

Свет на сценесделался ярче, и Лотос стал взбираться на скалу.

— Что онделает? — Взволнованная Лорел затрясла руку Тамани.

— Лотос решилдоказать отцу Эрики, что достоин ее. Для этого он должен привезти золотоеяблоко с острова Гесперид, также известного под названием Авалон, —добавил он с улыбкой.

Сцена опустела,затем декорации засияли и превратились в огромный сад, в котором росли цветывсех возможных форм и оттенков.

Лорел задохнуласьот восхищения.

— Как они этосделали?

— Большаячасть декораций — иллюзия. Вот почему Летние феи отвечают за зрелища иразвлечения.

Лорел подаласьвперед, увлеченно разглядывая новые декорации. Вскоре на волшебной лужайкепоявились танцовщики в красочных нарядах. Теперь неловкость «людей»,выступавших в предыдущей сцене, стала очевидна: феи, игравшие самих себя,показали такие вершины хореографии, что, вероятно, устыдили бы саму АннуПавлову. В течение нескольких минут они выделывали невообразимые па, а потом насцену вышла высокая фея в легком облегающем одеянии. Остальные артистыбросились на колени, а она стала танцевать сольную партию. Лорел бывала набалетах в Сан-Франциско, но ничто не могло сравниться с природным талантом играцией феи.

— А этокто? — прошептала она, не отрывая глаз от сцены.

— Титания.

— Титания? Тасамая?

Тамани приобнялЛорел за талию, они тихо переговаривались, сдвинув головы, но девушка незамечала ничего, кроме представления.

— Нет, онаиграет Титанию.

— Ясно, —разочарованно протянула Лорел, слегка расстроенная, что ей не удастся увидетьлегендарную фею.

Во времявеликолепного арабеска в исполнении солистки на сцену вышел фей (на сей раз безбороды). Коленопреклоненные танцовщики пали ниц.

— ЭтоОберон? — Лорел вспомнила о знаменитом короле фей, который, по легенде,считался мужем Титании.

— Схватываешьна лету.

Фей, исполняющийпартию Оберона, начал свой танец, полный стремительных, резких, почти яростных,однако исполненных естественной грации движений. Вскоре Оберон и Титания сталитанцевать дуэтом, и каждый словно старался превзойти партнера в мастерстве. Вмузыке нарастало крещендо, звуки становились все громче, и наконец под всплескдуховых инструментов Титания упала навзничь. Затем она поднялась и, взмахнуврукой, покинула сцену в сопровождении части танцовщиков. За ними следомвоинственно прошествовали слуги Оберона.

— Почему онизлятся на нее?

— У нас неочень-то любят Титанию, — пояснил Тамани. — Осенняя фея да к тому жеиз Неблагого Двора, которая стала королевой потому, что на тот момент не былони одной Зимней. Вскоре родился Оберон. Он стал королем в двадцать лет —практически ребенком. Впрочем, по мнению многих, он пришел к власти слишкомпоздно: во время правления Титании случилась трагедия в Камелоте.