Свет в ладонях - Юлия Остапенко

И только Женевьев, её высочество узурпаторша, сидела прямо, точно шпагу проглотив, крепко сжимала губы и глядела на Клайва со смесью удивления и презрения, так, словно он уже засадил её в каземат и допрашивал с пристрастием, и только этим презрением она могла от него отгородиться. Клайву этот взгляд весьма не понравился, так как отвечал минимум на половину донимавших его вопросов. И порождал столько же новых.

– Ты уверен, – выдавил наконец Джонатан, справившись с первым ошеломлением, – что всё понял правильно? Прости, но… как-то не верится…

– Хочешь спросить, смотрелся ли я в зеркало? – криво ухмыльнулся Клайв. – Было дело. Согласен, морда некоролевская совершенно. Но я просто передаю их слова. И по этим словам выходит, Джонатан, что твоя подопечная – государственная преступница. Пораскинь мозгами и припомни, как велит обращаться с государственными преступниками Устав. А потом скажи, что я должен сделать?

Джонатан смотрел на него расстроенно. Опять по больному. Да что ж такое? А выбор разве есть?

– Ну, а теперь я с удовольствием послушаю вас. А то в горле пересохло, не привык столько болтать. – Клайв опрокинул в рот стакан вина, причмокнул, облизнул губы и вопросительно взглянул на принцессу.

Та не проронила ни слова. Вместо неё, душераздирающе вздохнув, заговорил Джонатан.

Он начал с того, как был назначен в караул при королевской опочивальне, и закончил стычкой с бывшим сослуживцем, которая в конечном итоге и привела его в подвальчик на Петушиной улице. Клайв слушал и кивал. Подобные подозрения у него были – он ни секунды не допускал, что Джонатан мог убить короля, как утверждал Монлегюр. Однако вполне допускал, что его юный друг мог стать жертвой интриг принцессы, умело притворявшейся невинной овечкой и мученицей. Джонатан был падок на всё романтическое, эту слабость Клайв знал за ним всегда, а что может быть романтичнее роли венценосной беглянки, милой сиротки, которую злобные заговорщики пытаются незаконно лишить трона? Клайв бы даже поверил в эту басню, если бы только не Монлегюр, россказни которого были по крайней мере не менее убедительны.

– Ясно, – сказал он, когда Джонатан умолк. – Примерно так я и думал. Что ж, теперь у нас есть её слово против их слова. Против слова вашего отца, миледи, – и он кивнул Эстер, которая слегка побледнела и откинулась на стуле. Забавно, кстати, что она решилась сбежать с Джонатаном в такой момент. Но об этом как-нибудь после.

Джонатан поколебался, а потом всё же обернулся и робко глянул на принцессу, заранее стесняясь своей дерзости.

– Сударыня? – чуть слышно спросил он.

Та продолжала хранить молчание. Клайву это начинало надоедать.

– Слушайте, милая, – сказал он, и принцесса вздрогнула всем телом, словно он закатил ей пощёчину, – вы, конечно, можете и дальше изображать тут каменное изваяние, но пользы вам это мало принесёт. Вы имеете что возразить? Если так, то я ведь могу принять ваше молчание за признание своей вины. И в таком случае…

– Клайв! – сказал Джонатан, пытаясь встать, но тут принцесса заговорила, заставив его мигом сесть обратно.

– Сударь, – проговорила она совершенно бесцветным голосом, – в Шарми нет такого суда, который мог бы призвать к ответу лицо королевской крови. Для этого у нас не существует исполнительного органа. Что, к слову сказать, несправедливо и надлежит быть исправлено конституционным правом. Но дело сейчас не в этом. Дело в том, что вы говорите столь уверенно, а было ли вам представлено хоть одно доказательство, помимо слов? Отчего вы так уверены, что Монлегюр со своими сообщниками вам не солгали?

– Я думал об этом, – не стал отпираться Клайв. – Но не нашёл в такой лжи никакого смысла. Сами подумайте, зачем им выдумывать какого-то пропавшего принца, зачем создавать толчею у трона? Убить вас и погрузить страну в анархию можно и без этого. А потом под предлогом наведения порядка и предотвращения новой революции использовать то самое оружие, которое они теперь хотят ввести законным монаршим указом. Кстати, ведь это правда, что вы бы такого указа никогда не издали?

– Чистая правда. Единственным приоритетом развития люксиевых технологий должна стать их доступность, а также защита прав простых людей. Военизация только всё усложнит.

– Женщина. Жильберистка, – почти выплюнул Клайв. – Ну, и вы ещё удивляетесь, что они хотят вас свергнуть? Пока Миной…

– Вот именно – свергнуть! – сказала Женевьев, и на её оживившемся лице вспыхнул слабый румянец. – Очень удачное слово. А вы, бедный солдат, позволяете втянуть себя в эту интригу, становитесь покорным орудием в руках заговорщиков, стремящихся ввергнуть Шарми в войну и нажиться на этом.

– Войска Миноя у наших границ, сударыня, это свершившийся факт. Стране сейчас не ваша долбаная конституция нужна, а крепкий кулак, способный вдарить минойцам по темечку!

– Ваш кулак, стало быть?

– А что, хотите помериться, чей покрепче? – прорычал Клайв и продемонстрировал свою ручищу, стукнув локтем о край стола.

– Хватит! – вмешался Джонатан. – Она права. Пока что у тебя нет никаких доказательств, кроме слов Монлегюра.

– Причём словам моего отца не всегда можно верить, – тихо проговорила Эстер.

– А словам этой девицы верить можно без оглядки, – кивнув на Женевьев, буркнул Клайв. – Если я должен доказывать, почему не должна она?

– Я докажу, – сказала Женевьев. – Докажу, что Монлегюр лжёт, хотя, тут вы правы, его ложь настолько нелепа, что может сойти за правду. Мой отец был неидеальным человеком и довольно дурным правителем, но он никогда не совершал преступлений, и тем более – преступлений против королевской крови. Он чтил монархию, может быть, больше, чем следовало. И моё право на его корону законно. Я могу это доказать.

– Я весь внимание, – с сарказмом сказал Клайв, и Женевьев взглянула ему прямо в глаза.

– С собой у меня доказательств нет. Но вы можете отправиться вместе с нами на Навью, и там получите всё, что желаете. Если, конечно, вы желаете только правды, какой бы она ни была.

– А что там, на Навье?

– Она не скажет, – вставила Эстер.

Джонатан, в ответ на вопросительный взгляд Клайва, лишь покачал головой. Похоже, они и вправду не знали – принцесса не соизволила с ними поделиться. Ничего себе! Так они даже не знали, зачем и куда тащатся с ней через полстраны. Хороша же мерзавка, нечего сказать, умеет вести людей за собой! Из неё получился бы недурственный капрал.

– Хорошо, – сказал Клайв, и в лице Женевьев отразилось удивление – она не ждала столь быстрой капитуляции. Клайв, однако, смотрел не на неё, а на Джонатана. – У меня только одно условие, вернее, вопрос. Чтишь ли ты всё ещё Устав королевской гвардии, Джонни?

– Разумеется.

– И ты помнишь, что первая заповедь Устава – верой и правдой служить законному монарху?

– Ещё бы.

– И ты будешь следовать Уставу, даже когда выяснится, что твой монарх – не тот, кого ты им полагал?