Город праха - Кассандра Клэр

В «Призраках ночи» Равеля три части. Джейс сыграл первую, встал из-за инструмента, вышел на кухню, снял со стены телефон и сделал единственный звонок. Затем вновь вернулся к пианино и «Призракам ночи».

Когда третья часть произведения подходила к концу, на лужайке перед домом заплясал луч прожектора. Через пару секунд он погас, но Джейс уже встал и потянулся за курткой.

Бесшумно закрыв за собой входную дверь, он спустился с крыльца. На лужайке его ждал мотоцикл – странная машина, похожая на живой огранизм. Выхлопные трубы напоминали вздутые вены, погасшая фара тускло поблескивала, как глаз циклопа. Мотор глухо рокотал. Мотоциклист в коричневой кожаной куртке вопросительно смотрел на Джейса прищуренными глазами из-под спадающих на лоб кудрей. Острые клыки обнажились в улыбке. Разумеется, ни мотоцикл, ни его хозяин не принадлежали к живым, пусть даже таковыми казались, – их обоих питала энергия демонов, сила ночи.

– Рафаэль, – произнес Джейс вместо приветствия.

– Я пригнал машину, – ответил вампир. – Как ты и просил.

– Вижу.

– Мне очень любопытно, для чего нефилиму демонический мотоцикл, – продолжал Рафаэль. – Вряд ли Конклав это одобрил бы. Кроме того, по слухам, один такой у тебя уже есть.

– Да, есть, – признал Джейс, придирчиво осматривая мотоцикл со всех сторон. – Вот только он сейчас на крыше Института, и мне туда не добраться.

Вампир усмехнулся:

– Надо же, теперь дорога в Институт закрыта для нас обоих.

– А что, вы, кровососы, до сих пор числитесь в розыске?

Рафаэль сплюнул:

– Нас обвиняют в убийствах, которых мы не совершали. Оборотня, фейри и даже мага! Я же сказал им, что мы не пьем кровь магов – она горькая и очень плохо сказывается на самочувствии.

– Ты объяснил это Маризе?

– Ну да, как же! – Глаза вампира сверкнули. – Я бы не смог поговорить с ней, даже если бы захотел. Сейчас все решения принимает Инквизитор, все вопросы и требования проходят через нее. Очень плохая ситуация, друг, очень плохая.

– Кому ты рассказываешь! – вздохнул Джейс. – И я тебе не друг. Я согласился не ставить Конклав в известность о том, что вы сделали с Саймоном, лишь потому, что мне пригодится твоя помощь, а вовсе не потому, что ты мне нравишься.

Рафаэль широко улыбнулся, сверкнув в темноте белыми зубами.

– Я тебе нравлюсь, – сообщил он утвердительно и добавил, склонив голову набок: – Странно… Я думал, что немилость Конклава собьет с тебя спесь. Но утрата статуса любимчика ничуть на тебе не сказалась.

– Стабильность – признак мастерства, – ответил Джейс. – Та к ты собираешься отдавать мне мотоцикл? До рассвета всего несколько часов.

Рафаэль грациозно соскользнул с седла; на шее у него сверкнула золотая цепь.

– Насколько я понимаю, до дома ты меня не подбросишь?

– Нет, – ответил Джейс. – Но ты можешь поспать в подвале, если боишься не успеть до света.

Рафаэль хмыкнул. От Джейса он отличался меньшим ростом и миниатюрным сложением, но достаточно было взглянуть вампиру в глаза, чтобы понять, что он намного старше.

– Так мы в расчете за Саймона, нефилим?

Джейс завел мотоцикл и развернул его к реке:

– Едва ли мы когда-то будем в расчете, кровосос. Но будем считать, что начало положено.

С реки дул пронизывающий ветер, и Джейс сразу замерз. Холод проникал под тонкую куртку и джинсы тысячей ледяных иголок. Хорошо хоть руки были защищены кожаными перчатками.

В лунном свете мир утратил все краски. Река стала цвета стали, небо – сизым, как голубиное крыло, а горизонт темнел, как проведенная черной тушью линия. Над Вильямсбургским и Манхэттенским мостами мерцали огоньки; в воздухе пахло снегом, хотя до зимы оставалось еще несколько месяцев.

В прошлый раз за спиной у Джейса сидела Клэри и обнимала его, вцепившись в куртку маленькими пальцами. Тогда он не чувствовал холода…

Заложив крутой вираж, Джейс помчался над водой, глядя на собственную тень на поверхности. Выровняв курс, он наконец увидел то, что искал, – черный корабль без единого опознавательного знака и без единого фонаря. Его нос рассекал воду, как узкое лезвие. Корабль напоминал акулу – изящную, быструю, смертельно опасную.

Джейс сбавил скорость и стал осторожно снижаться – легко и бесшумно, как осенний лист на ветру. Он не чувствовал, что падает; напротив, казалось, что корабль сам приближается к нему, поднимаясь на волне. Колеса коснулись палубы, и мотоцикл остановился. Глушить мотор не пришлось – его рев перешел в мягкий рокот и наконец совсем затих, как только Джейс соскочил с седла. При этом вид у мотоцикла был такой же недовольный, как у собаки, хозяин которой ушел, приказав ей ожидать. Джейс улыбнулся: