Сияние луны - Лайан Герн

Тетя зарыдала еще сильней.

– Роды здесь ни при чем, – возразила старуха, обняв Сейко и укачивая, словно младенца.

– Где дядя?

– В соседней комнате, с отцом. Иди к нему. Попробуй утешить.

Шизука поднялась и тихо перешла в соседнюю комнату. Глаза защипало от едва сдерживаемых слез.

Кенжи недвижно сидел рядом с отцом. Все ставни закрыли, и воздух стал спертым. По лицу старика текли ручейки, он то и дело вытирал их рукавом, однако глаза Кенжи были сухими.

– Дядя, – прошептала она.

Кенжи не щевельнулся. Шизука безмолвно опустилась на колени. Он повернул голову и посмотрел на нее.

– Шизука. – Уголки глаз засверкали от выступивших слез, которые так и не потекли. – Моя жена приехала. Ты видела ее?

Племянница кивнула.

– Нашей дочери больше нет.

– Какая ужасная весть. Сожалею о вашей потере. – Слова казались пустыми.

Кенжи молчал. Наконец Шизука набралась храбрости спросить:

– Как это произошло?

– Ее убили Кикуты. Заставили принять яд. – Дядя говорил так, словно сам в это не верил.

Несмотря на жару, у Шизуки пошли мурашки по коже.

– Зачем? Как они посмели?

– Сочли, что Юки не сможет уберечь ребенка от Такео и воспитать в нем ненависть к отцу.

Раньше Шизука считала, что ни одно решение Племени не способно ее удивить, однако от последнего откровения пропал дар речи, и чуть не остановилось сердце.

– Как знать, может, Кикуты захотели наказать меня, – вымолвил Кенжи. – Жена винит меня во всем: в том, что не уничтожил Такео, ничего не знал о записях Шигеру, разбаловал Юки, когда она была еще ребенком.

– Не говори так, – сказала Шизука. – Твоей вины здесь нет.

Дядя смотрел в никуда.

– Не было надобности убивать ее, – наконец произнес он. – Я никогда им этого не прощу. – Голос сорвался, и даже стиснутые зубы не остановили слез.

* * *

Фестиваль Мертвых праздновался с особой горестью и торжественностью. В горные храмы приносили еду, на вершинах разжигали костры, чтобы осветить путь в другой мир. Однако усопшие возвращались неохотно. Им хотелось остаться с живыми и напоминать о своей смерти, прося раскаяния и отмщения.

Разлад между Кенжи и его женой так и не прошел: каждый винил другого в смерти дочери, и даже горе не смогло объединить их. Шизука проводила много времени с обоими, не в силах принести иного утешения. Бабушка заваривала для Сейко успокоительный чай, и та часто и подолгу спала, а Кенжи отказался искусственно притуплять боль. Шизука засиживалась с ним допоздна, слушая рассказы о Юки.

– Я воспитал ее подобно сыну, – сказал он однажды. – Она была такой талантливой. И бесстрашной. Жена считает, я предоставлял ей слишком много свободы. Говорит, будто обращался с дочерью, как с мальчиком. Юки выросла чрезвычайно независимой, думала, может делать, что угодно. Выходит, она мертва потому, что была женщиной. – Помолчав, Кенжи добавил: – Видимо, единственной женщиной, которую я когда-либо любил. Неожиданно он нежно коснулся руки Шизуки:

– Прости. Ты мне тоже очень дорога.

– И ты мне, – ответила Шизука. – Жаль, что я не могу облегчить твои страдания.

– Ничто не в силах утешить меня, – сказал Кенжи. – Я никогда об этом не забуду. Я должен или последовать за ней, или жить, как и все мы, с камнем на сердце. Пока… – Он глубоко вздохнул.

Домашние уже легли спать. Стало прохладней, через раздвинутые ширмы иногда спускаясь с гор, врывался легкий ветерок. Рядом с Кенжи горела лампа. Шизука придвинулась, чтобы рассмотреть его лицо.

– О чем ты думаешь?

– Я отдал Кикутам Шигеру ради единства Племени. Теперь они забрали у меня дочь.

Он снова замолчал.

– И что ты собираешься делать?

– Мальчик – мой внук. Единственный. Я не верю, что он навсегда потерян для нашей семьи. Полагаю, отцу он тоже небезразличен, если я не ошибаюсь в Такео. Я давно решил не участвовать в его уничтожении, поэтому и прячусь все лето. А теперь пойду дальше: семья Муто должна вступить с Такео в сговор и заключить союз.

– Чтобы объединиться против Кикут?

– Я не стану более сотрудничать с ними. Если Такео способен искоренить их, я сделаю все возможное, чтобы помочь ему.

Шизука поняла: дядя верит, что Такео совершит желанную месть.

– Ты разрушишь Племя, – прошептала она.

– Мы давно себя разрушаем, – мрачно ответил Кенжи. – Более того, вокруг все меняется. Полагаю, пришел конец эпохи. Когда закончится война, победитель станет управлять всеми Тремя Странами. Такео хочет получить наследство и покарать дядей Шигеру. Кто бы ни возглавил клан Отори, Араи придется сражаться с ними. Отори должны или одержать победу, или исчезнуть с лица земли, потому что мир невозможен, пока они балансируют на грани.

– Кикуты стоят на стороне Отори против Такео?

– Да. Я слышал, Котаро находится в Хаги. Думаю, Араи не удастся одолеть клан Отори, несмотря на очевидное преимущество. У Отори есть законное право претендовать на Три Страны из-за родственной связи с домом императора. Ято, меч Шигеру, был выкован сотни лет назад и отдан ему как знак признания родства.

Кенжи замолчал, губы его изогнулись в легкой улыбке.

– А меч нашел Такео. Ято не попал в руки Шойки или Масахиро. – Он повернулся к Шизуке, и улыбка расползлась по лицу. – Расскажу тебе историю. Ты, наверное, слышала, что мы познакомились с Шигеру при битве на Егахаре. Мне было двадцать пять, ему – около девятнадцати. Я работал шпионом и тайным посыльным на Ногучи, которые тогда были союзниками Отори. И уже тогда я знал, что они перейдут на вражескую сторону во время боя и тем самым принесут победу Йоде. Меня никогда не интересовала моральная сторона того, чем я занимался, однако чудовищность такого вероломства меня поразила. Что испытывает человек, когда его так подло предают? Хотелось посмотреть на лицо Отори Шигемори, когда Ногучи отвернутся от него.

Итак, ради столь низкой цели я очутился в гуще сражения. Большую часть времени я оставался невидимым. Я был рядом с Шигемори, когда он понял, что все потеряно. Видел, как он падал. Драгоценный и желанный всеми меч вылетел из его рук в момент смерти и приземлился к моим ногам. Я поднял его. Он стал незримым и словно сросся с моей рукой. Рукоятка сохранила тепло хозяина. Ято приказал мне найти законного владельца.

– Он говорил с тобой?

– Иначе на скажешь. После смерти Шигемори клан Отори впал в отчаяние. Битва бушевала еще пару часов, и все это время я искал Шигеру. Благо помнил, как он выглядит: видел его один раз несколькими годами ранее во время тренировки с Ма-цудой. Когда нашел, сражение уже закончилось. Люди Йоды разыскивали его повсюду. Им было бы удобно объявить, что он погиб в бою.