Медный страж - Александр Прозоров

Насколько помнил Олег из школьного курса географии, Урал впадал в Каспий примерно на двести, двести пятьдесят километров восточнее Волги. Любоводу он сказал — сто пятьдесят верст, и купец, уже привыкший полагаться на своего друга, повелел ладьям всю ночь идти под парусами, выиграв таким образом еще день пути. Дно северного окончания Хазарского-Персидского-Каспийского моря неглубокое, но ровное, рифов нет, и потому новгородец никаких особых бед не опасался. Чай не река — при неожиданном повороте в обрывистый берег не влетишь, среди деревьев на излучине не застрянешь. Отмели, правда, среди волн гуляют. Но днище на них не разобьешь, а сниматься с мелководья команды умеют. Сколько раз во время путешествий к подобным берегам причаливать приходилось!

Однако ночью корабли двигались все же вдали от берега, и только с первыми утренними лучами повернули на север, чтобы потом пойти вдоль побережья на безопасном удалении в три-четыре версты. Берег колыхался камышовыми просторами, лишь изредка разрываемыми протяжной песчаной косой или усыпанным лилиями болотцем.

Ветер дул с севера, так что кормчему приходилось прикладывать немало стараний, чтобы удержать ладью на нужном курсе. И парус увязали под углом примерно в сорок пять градусов к курсу, и рулевое весло, прихваченное самой короткой петлей, выгибалось в воде слева от борта, бурля глубокими водоворотами, но не давая ветру повернуть судно на юг, на привычный маршрут, которым, что ни весна, уходят многие тысячи ладей с мехами, салом, полотном, клинками, бронями, воском, привозя обратно шелка, самоцветы, восточные сласти, индийские слябы, медную чеканку. Пожалуй, только недавняя добыча помогала кораблям устоять перед неутомимой стихией. Сильно перегруженные, ладьи сидели корпусами глубоко в воде, и сорвать их на боковое скольжение было совсем, совсем непросто.

— Мыслю, верст сто прошли, — щурясь на жаркое южное солнце, сообщил Ксандр. — Ты же колдун, хозяин. Вызвал бы дождь. А то упарились мы все.

— Зачем он тебе? Люди все вымокнут. Спрятаться-то негде

— Ерунда. Парусину над палубой натянут.

— Да ну, — отмахнулся ведун. — Пеленой все затянет, устья не заметим. Давай лучше вызову, когда в реку войдем.

— Э-э, нет, — покачал головой Коршунов. — Весь валежник намокнет — как костер развести? Опять одними сухарями с капустой питаться? Это в море все равно, тут в любую погоду на солонине сидишь.

— Гляди, устье! — Среди камышей промелькнула широкая чистая брешь.

— Парус долой!!! — выкрикнул кормчий, скидывая петлю с кормового весла, и судно тут же начало заворачивать носом в море. — Шевелись, малохольные, потом самим веслами работать придется. Балку вниз, но пока не крепите. Малюта, команду на весла!

Ладья начала было весело разгоняться, но упавший парус ослабил ее ход, и она продолжила пологий поворот, поворачиваясь уже носом к замеченному проходу. Инерция еще сохранялась, и судно медленно двигалось к берегу.

— Весла на воду! Поспешать не надо, дно здешнее нам не ведомо. Малюта, двух человек с веслами на нос!

В этот раз судно не мчалось под ударами весел, а кралось, словно заметившая неосторожного мышонка кошка. Вторая ладья, тоже спустившая парус, отставала саженей на триста, а потому нагоняла Детку довольно смело, отмелей не опасалась. Чистый проход между камышами приближался, за ним соблазнительно маячил водный простор.

— Что за электрическая сила? — Ведун потер запястье, на котором стремительно нагревался примотанный тряпицей крестик. Это означало близкое присутствие некой нехристианской магии. — Давненько я ничего подобного не ощущал. Пожалуй, что с прошлой осени.

— Чего не ощущал? — не понял Коршунов.

— Ты вперед смотри, кормчий, не отвлекайся, — посоветовал Олег. — Могут случиться сюрпризы.