Джига со смертью - Дмитрий Дашко

Я расплатился с Подковой, и он сразу ушел, напевая под нос веселый мотивчик. Если у нас с ним есть что-то общего, кроме профессии, так это полное отсутствие голоса и слуха.

— Гэбрил, ты знаешь, о каком мужчине говорил Подкова? — спросила Лиринна.

— Догадываюсь. Это Рив. Он обретается у графини, боится, что его найдут люди Броско. Единственное, что до сих пор не понятно: если вором и убийцей был парфюмер, то зачем ему понадобилась гномья статуэтка? Не вижу практической пользы. Стоило ли из-за нее убивать Болванчика?

— Давай поймаем Рива и зададим ему эти вопросы? — предложила эльфийка.

— Легко сказать, — хмыкнул я. — Если он засел в доме графини, потребуется армия, чтобы его выкурить.

— Вспомни, что говорил Подкова: графиня сидит на чемоданах. Уверена, что ее поспешные сборы связаны с Ривом. Она собирается удрать вместе с ним.

— Я тоже так думаю, но мы не сможем караулить дом графини круглосуточно. Нас слишком мало, всего двое — ты да я.

— А призрак?

— А что призрак? Если мы попросим его проследить за домом графини, ему в любом случае понадобится время, чтобы оповестить нас, как только она сдвинется с места. Можем упустить беглецов.

— А если мы сами вломимся к графине, чтобы схватить ее за руку вместе с Ривом?

— Ага, а она вызовет полицию, и мы тут же попадем в каталажку за незаконное проникновение в чужое жилище или что там для нас еще придумает Морс.

— Но ведь ты не будешь сидеть и ждать сложа руки?

Тут я вспомнил о предложении Броско. С бандитами связываться рискованно, но порой риск бывает оправданным.

— Цель оправдывает средства, — вспомнил я старую пословицу, по слухам родившуюся в недрах королевской службы безопасности. — Я знаю, как ускорить побег графини и Рива.

В глазах Лиринны засверкали золотые искорки.

— Скажи как, и я тебя поцелую!

— Мы спустим на Рива человека, которого он боится больше всего на свете. Есть в Капаче парень по имени Броско. Если он увидит Рива целым и невредимым, то быстро исправит это упущение. Где обещанный поцелуй? — я повернулся к эльфийке небритой щекой и был вознагражден.

Мы вышли из бара и пошагали в сторону конторы. Я планировал снова отправиться в Капач, чтобы обрадовать Броско. Иногда приходится идти на сделку с собственной совестью, но человек зарезавший Болванчика и, возможно, убивший баронессу и подставивший ее мужа, не вызывал у меня жалости.

Возле нашего здания стояла неприметная с виду черная закрытая карета. Из нее грузно соскочил на мостовую человек в дождевике и шляпе с полями. В руках у него была элегантная трость с отливающим серебром набалдашником.

— Гэбрил Сухарь и Лиринна, частные сыщики? — сухо осведомился он, приподнимая большим и указательным пальцем шляпу за кончик.

— Да, — мне сразу не понравилось его широкое лицо с непроницаемым взглядом. На вид я бы дал незнакомцу лет сорок. Высокий, широкоплечий, над верхней губой тонкая ниточка усиков. Бакенбарды делали его гораздо строже, чем он мог быть на самом деле.

Я сдвинул брови и поинтересовался:

— С кем имею честь?

— Лейтенант полиции Колман, — представился человек с бакенбардами. — Не обращайте внимания на штатский костюм. Мое назначение произошло так быстро, что портной не успел сшить мундир, приходится ходить в гражданской одежде.

— А где лейтенант Морс? — удивился я.

— Полагаю, что находится под домашним арестом… пока, — бодрым голосом отрапортовал Колман.

— А что случилось?

Каюсь, известие полицейского офицера сбило меня с толку. Я уже смирился с тем, что Морс будет висеть у меня за спиной до конца моих дней.

— Я предлагаю сесть в карету и прокатиться. Там я сообщу, что случилось с вашим «другом» Морсом, — я услышал в голосе офицера иронию. Кажется, он знал о наших с Морсом отношениях. — Дама, прошу вас первой, — сказал он, не дожидаясь нашего согласия, и подал Лиринне руку.

Эльфийка оглянулась на меня, я утвердительно кивнул, тогда она, опираясь на полицейского, села в карету.

— Теперь вы, мистер Гэбрил.

Я не стал дожидаться второго приглашения и последовал за Лиринной. Колман сел последним. Он приказал кучеру дать круг в сторону Торговой площади.

— Минут через двадцать, доставлю вас обратно, — улыбаясь, заверил офицер.

Карета ехала медленно, пешком я бы преодолел это расстояние гораздо быстрее, но Колман и не думал поторапливать кучера.

— Мистер Гэбрил, я в курсе ваших сложных отношений с лейтенантом Морсом.

— Сложных… — фыркнула Лиринна. — Морс спит и видит, как бы засадить Гэбрила за решетку.

— С сегодняшнего утра у лейтенанта Морса будут иные заботы, — заверил Колман. — Этой ночью он заступил в дежурство по тюрьме. Из-за его халатности сбежал особо опасный преступник — хорошо вам знакомый лорд Риторн по кличке Мясник. У нас есть подозрения, что Морс специально способствовал побегу. Лейтенант временно отстранен от занимаемой должности и посажен под домашний арест. Идет служебное расследование. Я временно исполняю обязанности лейтенанта Морса.

Понятно. Вот как Морс отработал долг перед Толстым Али — устроил побег Мяснику и лишился эполет.

— Кем вы были раньше, Колман?

— Сержантом. Сегодня меня повысили.

— Поздравляю.

— Спасибо. Жаль, что моя карьера строится на ошибках других людей.

Впервые вижу совестливого копа. А может он таким образом хочет вызвать на откровенность? Зря старается, на меня эти приемчики давно уже не действуют.

— Ну, а мы зачем понадобились? — спросил я.

— Вы у меня в разработке, — сообщил Колман.

— Да? И по какому делу? — изумился я.

— По делу об убийстве дрессировщика крыс по кличке Болванчик, — пояснил коп. — Есть свидетели, которые видели вас возле его дома. Это произошло незадолго до того, как дрессировщика нашли мертвым.

— Вот как! И кто эти свидетели?

— Рыбаки, живущие на старой набережной. Вы их избили.

— Я?

— Да. Напали ни с того ни с сего на четырех мирных жителей, стали избивать… — улыбаясь, изрек Колман.

— Сразу на четырех… — протянул я, догадываясь, к чему клонит Колман.

Очевидно, он имеет в виду субчиков, замысливших меня ограбить по дороге к дому Болванчика. Я тогда хорошо намылил им шею. Возможно, кто-то из них работает полицейским осведомителем. Неплохое прикрытие, позволяющее безнаказанно опустошать чужие кошельки. Иногда…

— Да, сразу на четырех. Откуда у вас такая агрессия? Послевоенный синдром?

— Он самый. Когда я в первый раз вернулся с войны, то отлупил одной левой половину городской полиции. Второй раз я перенес гораздо легче.